Поэзия
Проза
Переводы
Портрет в интерьере
Портал (гостевая книга)
«Древо»

ДРЕВО

стихи и переводы

Первая книга петербургской поэтессы Веры Орловской, издательство «Всемирное слово», СПб, 1997.

I СВЕТ С ТОБОЮ

II ДРЕВО

III СВИТОК ВЕТРА

IV ПЕРЕВОДЫ

Альфонс де Ламартин
(1790–1869)

  •  ПРОЩАНИЕ С ГРАЗИЕЛЛОЙ
  • Марселина Деборд-Вальмор
    (1786–1859)

  •  РОЗЫ СААДИ
  •  ВЕЧЕРНИЕ КОЛОКОЛА
  • Жерар де Нерваль
    (1808–1855)

  •  ДЕЛЬФЫ
  •  ГРЕЗЫ В КАРЕТЕ
  •  ХОР ЛЮБВИ
  •  ФАНТАЗИЯ
  • Теофиль Готье
    (1811–1872)

  •  ПЕЙЗАЖ
  •  КАРМЕН
  •  ХИМЕРА
  • Шарль Леконт де Лиль
    (1818–1894)

  •  МАЙЯ
  • Поль Верлен
    (1844-1896)

  •  ЛУЧИ ЗАКАТА
  •  ПЕСНЯ ОСЕНИ
  •  *** («Луны сиянье...»)
  •  *** («Это — страсть, экстаза томность...»)
  •  SPLEEN
  •  *** («Сон черной пустоты...»)
  • Артюр Рембо
    (1854–1891)

  •  ВПЕЧАТЛЕНИЕ
  •  СЛЕЗА
  • Шарль Кро
    (1842–1888)

  •  ЗАВЕЩАНИЕ
  • Жермен Нуво
    (1851–1920)

  •  ЛЮБОВЬ
  •  ПОСВЯЩЕНИЕ
  • Поль Валери
    (1871–1945)

  •  СИЛЬФ
  •  К АВРОРЕ
  • Гийом Аполлинер
    (1880–1918)

  •  ПРОЩАНИЕ
  •  ЦЫГАНКА
  •  ОСЕНЬ
  •  ЛУННЫЙ СВЕТ
  •  *** («О молодость моя — потеря...»)
  • Макс Жакоб
    (1876–1944)

  •  *** («Вечер... В зеркало печали...»)
  • Жюль Сюпервьель
    (1884–1960)

  •  ПОЙМАТЬ
  •  ЖИТЬ ЕЩЕ
  • Поль Элюар
    (1895-1952)

  •  ВОЗЛЮБЛЕННАЯ
  • Жак Превер
    (1900-1977)

  •  КАКОЙ СЕГОДНЯ ДЕНЬ?
  •  *** («Свет лунный впадает в ночь...»)
  • Пьер Реверди
    (1889–1960)

  •  ЗАВЕСА ОБЛАКОВ
  •  *** («Увы нет тайны никакой в твоих морщинистых руках...»)
  • Жан Мореас
    (1856–1910)

  •  СТАНСЫ
  • Мариан Гавалевич
    (1852–1910)

  •  ГРУСТНО
  • Мария Конопницкая
    (1842–1910)

  •  КАК ШЕЛ КОРОЛЬ В ПОХОД
  • Майк Йогансен
    (1895–1937)

  •  *** («И птицы летят...»)
  •  ДЕНЬ
  •  *** («Вернитесь!..»)
  •  НОЧЬ
  •  *** («А тучи-горы — стражи страха...»)
  •  *** («Ах, дерево, что в памяти моей...»)
  •  *** («...И спит овсяная осень...»)
  •  *** («Прольется из мглы...»)
  •  *** («Мне долго жить еще на белом свете...»)
  • Максим Богданович
    (1891–1917)

  •  *** («Вы скажете мне, что душа у поэта...»)
  •  НА ЧУЖБИНЕ
  •  *** («Я, больной и бескрылый поэт...»)
  •  РОМАНС
  •  *** («Сердце ноет, разрывается от боли...»)
  • Афиша
    Анонс
    Анфас
    Аудио-видео
    Аttention


    I СВЕТ С ТОБОЮ

    * * *

    День — свет,
    День — дар.
    В колокол ударь —
    Солнце-радость.
    Дай весть!
    Золотое яблоко —
    Слово сада.

    * * *

    Начало мира в ладонях Бога —
    в зерне пшеничном,
    в призыве птичьем,
    и в поцелуях двоих пришельцев,
    навек пропавших
    для всей Вселенной
    звездой упавшей
    в песок прибрежный.
    О не теряйте своей надежды
    На возвращенье...

    * * *

    Тебе — весь тайный смысл моих писаний
    от самой черной почвы до небес, —
    мы ничего не выбираем сами —
    Я — светлый час, я — тяжкий день — тебе.
    Несу в глазах отметину печали —
    чужой, своей ли — разве в этом суть.
    Побудь со мной, попей спокойно чаю —
    Я тоже, может быть, тебя спасу.

    СИРЕНЕВАЯ ПАСХА

    1

    Сердце —лист
    Сирень цветет всем сердцем
      над землей летит
      ветвями машет
      лепестками четырьмя
    перекрести
    и защити
    меня
    от пыли моровой и суеты
    О белая о голубая
    Кто написал в пространстве
    те листы —
    воистину воскрес

    2

    Капля покинула дождь-род
    Даждь-бог
    упал с высот
    языческих
    заклинаний
      не повернет язык
    не повернется
    забыт
    разбит
    спит
      на дне речки-памяти

    Рече мати
    Богородица
      своими устами
    Устали
    устали
    в небесной бессоннице

    3

    Страждущим посох —
    Млечный путь
      Ночью белое небо пить
      глазами-звездами
    выше жить
    дома
    где хлеб да печь
      В холод Вечности
      Солнцем лечь
    над Землей миллионы лет
    себя жечь

    4

    День-цвет золотой
      Иконописец в молитве
      кисть в зарю опустит
      и вознесет
    на дереве
    лучи
      осветят все
    чело
    в обете строгом
    замолчит
    И «Троицу» напишет
    Слава Богу

    5

    Возрадуйся что пережил себя
    и одиночество своей Вселенной
    Что ж делать если други твои спят
    когда творишь в печали песнопенной
    и дерево из глубины души
    и ветки все осыпаны сиренью
    и целованье сердца — Воскресенье

    * * *

    Отпусти меня полетать,
      Чтобы птицу в себе понять,
      Чтоб сыночка крылом обнять,
    Защитив от того, что давит
      до земли.
    Наши руки врастают в плечи,
    Наши реки врастают в почву,
      Высыхая еще из устья,
      Вытекая уже изустно.
      Твоя сила не в ловле птиц —
    В небе клин их и ключ пути…

    * * *

    А. Лой

    А осень на дворе
      Уже в заплатках.
      Как же тебя согреть,
      Чтоб не заплакать?

    От жалости чужой
    Сама бежала,
    И к дереву душой
      Сильнее жалась.

    И встала надо мной
      Листва, как знамя.
      Но так нельзя — одной,
      И осень с нами!

    * * *

      Изменчивость лица —
    от грусти до улыбки,
      Изменчивость небес —
    от солнца до грозы.
      Изменчивость лозы —
    от черной сухости
    до виноградин.
    Так в мире силы зыбки,
      Так в мир уходят силы,
      И не владеем тем,
    что называем телом,
      Ведь я сама хотела —
    любить,
    И связи не нарушу,
    Что от корней и до вершин.
    Но не имеем то,
    Во что вложили душу —
    Все — больше не мое.
      А мне — один листок
    исчерканный,
    другой листок —
    багряно-золотой...

    * * *

    Качели скрипят из вчерашнего дня
    Уйду из квартиры
    Зияют оконные дыры
    По городу жуткий сквозняк

    К какому приткнуться углу
      И с кем разделить этот угол
    Не вписан в гармонию круга
      Мой мир воспаренный к теплу

    И весь воспаленный листвой
    Куда он со мною летит
    И Малой Медведицы вой
      Озерные очи слезит

    ФЛАМАНДСКАЯ ЖИВОПИСЬ

    Травою перехвачена земля
    И ветер дышит в голые колени
    И женщина она
    тебе изменит
    И будет спать две сотни лет подряд
    не ведая что на нее глядят
    Земле тепло
    то солнце греет плоть
    и мякоть спелых губ
    и бедер сочный плод
    и семя в глубине

    * * *

    Чертят стрелки путь-круг,
    Вспашет поле черный плуг
      Время выпадет из рук —
    И настигнет ночь в дороге.

    Возвращаться не хочу —
      Может, я уже забыта,
      Окна наглухо забиты,
      Листья падают к плечу...

    ПЛАЧ ПО ПРАВЕДНЫМ ДА ГОНИМЫМ

    На кого оставили
    Землю старую:
    Матерь седую,
    Жену молодую,
      Ребят малых?..
    Кто скажет слово такое,
      Чтобы летало птицей,
    Кто встанет утром рано
      И свет откроет?..
    Враг ваш могилы роет.
      Друг ваш всего боится —
      До сих пор. Боже правый, —
      Рот онемевший правдой...
      Может, болезнь какая —
      Черная да кривая —
      Так изогнула спины,
    Так заострила пилы? —
    Падают вниз деревья
    С силушкой вековечной.
    Сгублены все деревни,
      Что на пути опричном.
    Высохли реки в руслах,
    Высекли в избах русских
    Тех, кто иначе словил.
    Тех. кто царя не славил —
    Аж до Сибири слали
      Во всенародном гневе.
      — Бедные наши, где вы? —
    Аж до небес кричали
    женщины:

    — Света белого не видать глазам,
    Не живет во мне душа —
    За тобой улетела,
      Да снегом засыпана
    В груди твоей спит —
    не проснется...
      Встань да подымись —
    Жизни подивись.
    Да Господь бы спас
    от хулителей,
    от гонителей,
    от воителей.
    — Отворите дверь —
    Отпустите нас
    В мир покинутый —
      С жизнью вынутый
    Весь —
    погас...
    И в глазах:
    Ни звездочки,
    Ни дождя у вас...
      Помолись за праведных,
    расстрелянных,
    отравленных,
    затравленных...

    * * *

    Как будто я проснулась ночью посредине
    когда еще не ясно чья победа
    и тьма идет торжественно по следу
    и свет навстречу ей — порыв единый
    к непонятым к недостижимым странам
    где станем называться по-другому
    Не думать же об этом было б странно
    но больно было бы не рваться к дому
    где все мы перепуганы как нити
    в клубке Земли и памяти сосуды
    исполнены предательством Иуды
    и просьбою молитвенной — любите

    * * *

    Мне хочется, чтобы спокойно было.
      Но гроза сильная —
    ветер ломится —
      Хрустнула ветка в суставе —
      Вскрикнула птица от боли —
    Вспыхнула молния в небе —
    Черное небо в испуге —
    Страх притаился за дверью —
    Мальчик мой с плачем проснулся...

    * * *

    Я — мастер безымянный,
      Какое дело миру до имен —
    Пусть человека человек вспомянет
      Сквозь красок слой и трещины времен.

    Чтоб дело рук моих твореньем стало,
      Я забывал себя перед холстом,
    И виделось лицо Христа усталым.
    Потом печальным, а святым — потом.

    * * *

    Весь Петербург — бесконечность
    проспекта, возведенного в энную степень.
    За Петербургом же - ничего нет.

    Андрей Белый. Петербург

    1

    И только краешек небес
    И только угол дома
    Покажется тебе
    (Иль вправду есть?),
    Но в темноту воды бездонной
    Перед глазами вдруг исчез
    С моста — в Неву
    Упавший город.
    Без невода поймал меня,
    Оставил на сырых каменьях
    В предвосхищении чудес,
    В предположении ступеней.
    Что все-таки не вниз, а вверх
    Меня ведут в твой город белый,
    Где прошлое уже отпели,
    А будущее тонет здесь.
    Под фонарями свет в движенье,
    Как сотни мелких мотыльков,
    Им потерять себя легко,
    Тебе ж — не знать освобожденья
    От всех связующих узлов
    И перекрестков
    (выбор — мнимость),

    От линий длинных и углов,
      Где разбиваешь лоб на милость
    случая,
    И вот —
    уже ступаешь осторожно,
    И слишком знаешь то, что можно,
    Но чистое окно — стекло —
      Я не заметила — разбила.
    Вставало солнце-сердце — кровь
      Горячая стучала в жилах.

    2

    Санкт-Петербургская зима —
      Снег — под ноги,
    а ветер — в душу.
    Уже заснувшие дома
      Застужено скрипят
    дверьми парадных.
      И ничего в той ночи не нарушить.
      Вдаль — перспектива Ленинграда
    уходит
    вдоль
    изогнутых мостов —
      в рассветный час...
    Но ты, мой друг, постой,
    Успеется покинуть этот град;
    Зима окончится не скоро,
    Но держит нас узор литой
    насквозь промерзнувших оград.

    ВОСХОД

    ...нами думают вихри миров
    К.Бальмонт

    1

    И не мое это слово —
    я только ловец света,
    я только пловец в море,
    чтоб чувствовать соль мира,
    я только его глаза,
    раскрытые в страхе шире.

    2

    Две ладони даны,
    чтобы с них улетало тепло,
    из которого вся прорастала:
    и когда на земле восходило
    зерно,
    и когда меня Солнце
    к себе позвало,
    и когда на ветру
    я качаться устала...

    3

    Звала, и отзывался дождь.
    Стучался — я ему открыла,

    И губы радостно дарила,
    И целовались мы до слез.
    Приди, нахлынь, безумный ливень —
    Венец весны над головой.
    Легко быть просто так счастливой —
    Трудней быть просто так живой.

    4

    Сказать, что ночь темна — не видеть звезд,
    Сказать, что ясен день — не видеть туч.
    Я знаю землю только ту,
    В которую мой голос врос.
    И потому слова трудны
    Для горла-скрипки.
    Но с силою какой-то гибкой
    Натянуты все три струны.

    5

    Туман, как белый шарф, свисал.
      На шее тоненькая жилка билась.
      Вот осень над Землей,
    И на Весах
    Качнулся мир,
    и все в нем разделилось.
      В холодных чашах стылое питье.
      Простуда вечная - болезнь ли тела?
    Никто не знает, что же делать
      Душе, забитой в бытие.

    Сама себя я отпускаю
      И ветру отдаюсь легко —
    лечу —
    любимого ласкаю
    И все едино высоко...

    6

    Восход —
    входите все,
    живите.
    И небо — вам, и вам — земля.
      Дорог серебряные нити
      Дарует снежная зима.
      Я пить хочу — река за домом,
      Я жить хочу — вот свет в окне,
    Что тянется всегда к другому
      И возвращается ко мне…

    * * *

    Я вышла из рамки, что вся в позолоте —
    Я холст, ненаписанный Буонарроти,
    И лица мои то во злобе, то в неге
    Еще не видны вам под коркою снега,
      Но плач выдает меня миру разлуки.
    Где всё до предела: и реки, и звуки.
    А помните — Моцарт?
    А слышите — флейта?
      Пустите родник, и руками — не смейте,
      Он был заворожен в текучую влагу
    За то, что смеялся не камням во благо.
      А птица носила по капельке в клюве
    И в море роняла.
    И море объяло
    До самого неба,
    И небо упало
    До самого моря.
    А где же вы были, хранители таинства
      Логоса-слога?
    Нет, вами забыта земная дорога —
      И трепет деревьев, и холод на теле,
      Но падали звезды,
    а птица летела...
    Не это ли правда —
    живая вода.
    Серебряный крест, да соборное пенье...
    Базар, балаган, шутовское веселье —
    По медной копейке чужая беда.
      Куда ж ты уходишь?
    И жестом — «Туда...»

    Зачем музыканты играют печаль
    Больными смычками на струнах надрывных?
    Великие ноты пылают в печах.
    А музыка льется в крови непрерывно.
    О только два слова, и спи до утра —
    «Я стану добра».
      Пройди одиночество мимо двора...

    ЗАГОВОР ОТ ГОРЯЧКИ

    Срубили дерева,
    Скололи дрова.
    Положили в поле.
    Подняли сполох.
    Вставай, горячка, с полатей
    Не горячи белых костей.
    Красной крови не жги,
    Из дома беги —
    Из дверей
    Из ворот —
    За сто верст.

    Там огонь жгут —
    Тебя ждут.
    Хозяюшку-горячушку —
    Выпей чайку чарочку.
    Выпей чайку чашечку.
    Выпей чайку из озерца —
    Чтоб тебе разорваться.

    * * *

    Читать имена трав
    слагать голоса птиц
    А гром над землей прав
    поскольку дождю пора
    прийти
    Так с каждым листом знать
    всю книгу листая вдоль
    дороги что все ж одна
    как первенца первый вдох
    ты вышел из далека
    где солнца течет река
    и льется в твою ладонь

    ПОЭТ
    (Марина Цветаева)

    1

    Откуда ты ветер-вечер
    жизни просторной
    тяжко и тесно
    резче
    полдень и полночь
    больно
    резчик
    по белой кости
    по сердцу
    как по следу
    раны полозьев
    поздно
    снегу-то сколько снегу

    2

    Не именую
    но больше имени
    ночь твоя
    не меняет
    жизнь на бездвижье времени
    сломанном в тех часах
    в сердце не бьется ритм
    сжали рукою горло
    горлица
    это крик
    горе твоей горы сказанной
    несказанной

    * * *

    Нева замерзает не нам отогреть
      невыросшим духом охваченным дымом
      тумана дурмана огню только тлеть
      и пепел сбивают персты молодые
      с моста и в Неву на невинную гладь
      что вышита серым под серым навесом
      хоть взглядом ее бережливо погладь
    вдоль берега коему в городе тесно
      и семя воды изливая на град
      рождает иную Ундину в каменьях
      и белая шея как пена камелий
    склонясь отрешилась от птичьих рулад
      далекого леса зеленого плеса
    не ведает дева гранитных прохлад
      И своды печали и арки Вселенной
      то мир ее дней и озноб вечеров
      Нева замерзает во льду помгновенно
      открой свое сердце как вены открой

    * * *

    Я шла к тебе и плакала,
    Когда смеяться было нужно,
    И смеялась —
    все невпопад, все попусту и глупо,
      Я шла к тебе, чтобы узнать, в чем дело,
    И над своей душой теряла власть,
    Как я хотела веселиться всласть,
    Но оказалось — я молчать хотела.
    Я шла к тебе, чтобы забыть свой путь
    Среди людей чужих и торопливых,
      Я мяла пальцами кусочек глины
    И думала: «Пусть выйдет что-нибудь».

    * * *

    Жарко к земле прижаться
    тело себя забыло
    как подкосили травы
    так отпустили с миром
    скрипнула вслед калитка
    бабушкиного сада
    Кто же меня окликнет
    родина без возврата
    или родиться снова
    в небо глаза врастивши
    пить из ключа живого
    ласковее и тише
    как по лицу рукою гладить
    любимый слышишь
    это мое не-слово
    ниже травы
    покорней
    каменной всей гордыни
    рухнувшей так
    отныне
    кто во мне пустит корни
    если сама над бездной
    бедствую быть ли живу

    * * *

    Солнце — золотое колесо,
      Время — золотое Солнце.
    Катится день с горы,
    А там огонь горит —
    Красная горлица
    машет крылами.
    Вот куда все вело:
    В желтый песок ушло,
    В черном небе взошло.
      Режет глаза песок
      Острым светом.
    Ветра в природе нету,
      Ветер гудит в висок.

    * * *

    Я черная по ночам,
    Я белая на заре,
    И птицы уже молчат,
    И холодно во дворе,
    И пальцы не разогнуть
    От белого льда листа.
    Не дай мне теперь уснуть.
    Пока не смогу летать,
    Я поймана в сеть ловца
    По прихоти любознанья.
    Какие еще признанья
    Не сказаны до конца?
    Что сила моя — крыло,
    Что слабость моя — неверье.
    Да было б глазам светло.
    Покуда пылают перья!
    Не в этом костре, так в том.
    Кому я тепла искала.
    И взглядом огонь ласкала.
    Объятая тем огнем...

    Руками блуждаешь по мне,
    как по лесу —
    И выйти не можешь
    И входишь в другое пространство.
    Ты выбрал, любимый, не много —
    Ведь я — только женщина,
    Только дорога
    Из этого мира.
    Где в спину не крестят перстами.
    Когда мы уходим.
    Не зная, что станется с нами...

    РОЖЕНИЦА

    1

    Матерь Мария,
    Холодно на земле.
      Ноги босые
    Стерней исколоты,
      Руки истерты
    стиркой —
    Крови не смыть с рябины —
      Капельки на снегу...
      Белый наряд России
    Из домотканых ситцев
    Поизносился сильно.
    Матерь Мария, Снись мне
    С маленьким сыном —
      Вырастет он над миром.
    Больше так не могу.

    2

    Ни говорить, ни плакать —
    Тает Россия — слякоть —
    Вязнут все на бегу,
    А на лету — стерегут,
    По небу так палят,
    Что твой талант? — Полет…

    Дикий, звериный гул,
      Это какой же год
      Нынче?
    Зима бела —
    Даже глаза в снегу.

    3

    Птицы на юг, да в рай.
      Царство мое, открывай —
    Я не уйду от двери,
      Хоть бы об стенку лбом,
      Лобное место — дом,
    Что там ни говори.
    Я ли рожу тебя
    Или другая мать.
    Волосы теребя,
    Сможет к груди прижать...
    Слышишь, как бьется жизнь
    Тихо — сердца, сердца...
    С матерью без отца,
    Дитятко, не тужи.

    4

    Нет в том вины моей —
      Одна любовь,
    Есть в том моя вина —
    Одна любовь.
    Не пьяная —
    дурная от вина
    Кровь русская,
    Единственная боль —
      Тоска просторная:
    Ни взглядом, ни душой
      Не меряна.
    Есть в том твоя вина —
    Неверие.

    5

    Вот и случилось свидеться —
    Обнимемся, останемся.
      На поле свежевспаханном
    Упали от усталости,
      Да покатились родные,
    Да сотворили таинство
    Любви и плодородия.
    И пуповиной кровною,
    И семенем останемся
    На поле свежевспаханном.
      Род — роженица — родина —
      Разодрана рубаха.

    * * *

    Что осень сказала,
      Зима не услышит —
      На теплые стекла
    Морозом надышит.
    И утром проснемся
      В нетопленном доме.
    Где стены глухие
    О мире не помнят,
      И каждое слово мое —
    Как в колодце —
    Из сердца до горла,
    А там захлебнется.
      На воле — нет воздуха —
      Сырость да серость,
      Ведь было же небо,
      Куда оно делось?

    * * *

    В Риме звенят сестерции
    мелкая дробь по сердцу
    в пыль разметают пыл
    тех кто еще не отплыл
    далее чем Овидий
    Разве же ты не видишь
    как погибает мир —
    Рим твоих пряных снов —
    родина
    золотых оков

    * * *

    Немела как немая
    не вымолвить не вымолить
    того что миновало
    Душа не зная убыли
    не ведала что дале —
    судьба срастаясь с судьбами
    перерастет печали
    Осенний свет предвечности
    деревьев умиранье
    предчувствуя заранье
    приход иного вечера
    и переход в незнанье
    А все что знала издавна —
    одна трава сухая
    Ни звука мной не издано
    И капля дождевая...

    * * *

    Сыну

    Когда ты был во мне одним желаньем,
      И страхом, и бесстрашным ожиданьем,
    Переплетеньем нервов и любви,
    А я была и плотью, и дыханьем
    твоим,
    И жизнь моя текла в твоей крови, —
      Я в первый раз себя не узнавала —
      Я, как из кожи старой, вылезала
    из одиночества,
    И прошлое бросала.
    И не оглядываясь шла...

    Я слушала, боясь пошевелиться.
    И, руки возложив на свой живот.
      Не знала я, кричать или молиться
      О том, что ты живой...

    * * *

    Никто иной как подорожник
    ждет при дороге от рожденья
      никто иной как одуванчик
      летит к нему себя теряя
      и у ворот лесного рая
    река несет их отраженья
      так предугадано природой —
    кому лететь кому терпеть
    Я подорожником теперь
      лечу былую несвободу

    * * *

    с.н.

    Сложила все свои дела,
    Узлом связала.
    Зима уже водой текла,
    В осколках битого стекла
    Нева лежала.
    Во что смотреться нам теперь?
    Во что нам верить? -
    Судьба — вразлет,
    И дверь — с петель —
    И нету двери...

    * * *

    Я ветряная мельница в селенье
    где смолоты до зернышка запасы
    и только старость-мышь в углу скребется
    как будто в сердце выгрызла дыру
    и сыплются из глаз сухие слезы
    старух еще не умерших в дому
    таком худом что выпирают кости
    и спрашивает ветер почему
    я ветреная мельница летаю
    хотя все пусто в брошенном миру

    * * *

    Мой друг, который есть,
    Которого не знаю —
    Прими благую весть,
    Что не один ты здесь.
    И значит, не одна я.

    ИЗ ДЕТСТВА

    На мягкой ладошке уснувшее детство
    От страшного сна еще хмурится.
    Мне надо в прихожей быстрее одеться —
    Уйти незаметно на улицу...
    Пройти мимо окон и мимо скамеек —
    Все листья отпели и все отлетели.
    А что я умела и что я умею —
    Как этот ребенок в моей колыбели
    В пижамке из тоненькой байки,
    В домишке с печным отопленьем,
    Где били часы, и горели поленья,
    И ели черешню из банки.
    А рядом шел поезд — я жалась к стене,
    Но ехала дальше все из дому, из дому,
    А мама смотрела все издали... издали...

    * * *

    Не говорю я больше о любви,
    Слова уходят, как снега с земли,
      И по песку в беспамятстве иду,
      Как будто бы сегодня родилась —
      Еще в груди от воздуха болит...
    А может, ветру тоже больно дуть,
      А может, рыбы говорить могли...

    АГАРИЯ

    1

    Едет поезд наш по степи,
    Небо клонится до земли.
      Семафоры вдали —
      Глаз кошачий в прищуре.
    В черной бархатной шкуре
    Бродит ночь по степи, —
      Потерпи,
    скоро море.

    2

    В открытое окно —
    Свист ветра,
    Свет луны,
    И запах сладких трав —
    Младенческие сны
    С молочным придыханьем.
    Спокойна эта ночь...
    И леность сонных тел.
    Вспотевших от бессилья...
    Наш поезд пролетел
    У мира на краю,
    И вот оно — спасенье,
    Как ласточка в раю —
    Жизнь
    пела и дышала.
    Меня ж туда влекло,
    Где только степь лежала
    Одна у всех времен,
    Где я была ей зреньем
    Из темного окна
    На мир, летящий вдаль.
    И глядя на луну,
    Я б тоже выла зверем
    От страха и тоски...

    3

    Приазовье — жаркий зов,
    желтый зной,
    Жало дикой пчелы —
    Боль внутри.
    Говори:
    Приазовье —
    Возле сердца стрела.
    Половецкая сила —
    Два черных крыла:
    Это — конь.
    Это — птица.
    Это туча прошла
    грозовая.
    Здесь ливень неистов,
    Как будто сошедший с ума
    С неба мстит вам
    сармат.
    Ковыли при дороге
    Протяжно шумят:
    Приазовье —
    Потрогай.
    Как нагрелась земля —
    Босиком по дороге,
    С ног твоих город снят,
    Травяной путь примят —
    Ты — свободен
    Ты — взят...

    4

    Загорелые руки
    Вокруг шеи кольцом —
    Грациозной змеей.
    Мед речей твоих — яд.
    Поцелуй на губах,
    Не остуженных ветром;
    Дикий говор твой — сад.
    Где тяжелые падают вишни.
    Так гортань выдыхает
      Сладко-вяжущий звук,
    Затухающий выше
    Обнимающих рук...

    5

    Река Агара, мыс Агар.
      Твой скифский царь —
      Поэт и воин —
    Агарией тебя назвал.
      Что значит — изобилье
    Воли,
    Степи
    И волн,
    Плодов и рыб,
    А солнца — сколько хватит сил.

    6

    Пошли мне южную ночь,
      Даруй мне белые звезды.
      Богов языческих дух...
      Не вами ль велено дуть
      Ветрам восточным — левантам...
    А шепот стрел камыша,
      Нацеленных точно в небо —
      Там спит высоко душа,
    В песке — забытое тело —
    В степи насыпан курган,
    А в нем — безделицы мира
      Из золота и серебра, —
      Что взять с собою смогли
    Не дальше этих могил
      И погребального пира.
    О матерь, —
    та, что в степи
      От слез горючих безглаза,
      В молчанье каменном спит,
      Но руки держит на чреве,
      Как будто снова родит...

    * * *

    Здесь нет ни печали
    ни капли печали —
    лишь море и небо
      и небо и море
      и мы посредине
    и солнце в начале

    * * *

    Я ничего уже не понимаю,
      Я только крепче землю обнимаю.
    Не тороплюсь в невиданную даль, —
    Мне этих листьев под ногами жаль.
      И, голосом, сорвавшимся с высот —
      Я падаю... И вечен мой полет...

    * * *

    А музыка в тебе
    ей кровная сестра —
    и роза красная
    и розовая астра
    и синий василек обычный
    у дороги
    У Бога нет убогих
    Ключ скрипичный
    нам отворяет дверь —
    твори
    смычком ли кистью
    все равно —
    единой горстью —
    в мир
    в миру все гости

    ГОРОД

    Мостами ты соединен, мостами разведен по ночи —
    с другого берега душа в пространство черное пророчит
      во след идущему на свет качающихся фонарей,
      как выстрел в спину — лязг дверей,
      захлопнувшихся на ветру...
      Дом не кончается нигде —
    он пририсован осторожно
      один к другому... Если можно —
    пусть я сегодня не умру...
    И тротуарной цепью след
      протянется со скрипом странным
    туда, где Петербурга нет,
      а только Млечные туманы.

    * * *

    Зачем же ты ушел до света
      Дым снежный все закрыл
      и ты исчез
    для глаз моих
    слезящихся от воскурений ветра
      я жертвенный костер
      но я сама и жертва

    * * *

    Еще детей рожаем в мир
    где почва из-под ног уходит как песок
    и время из часов
    О будущем не знаем ничего мы
    Пророчествуешь черный ворон
    Савонарола
    Толпа безумствует под именем народа
    А цесарь продолжает пир
      Ну откажись Сократ цикуту пить
      иль только так дается нам свобода
    через века ответствуй сопланетник
      что понял ты в своем тысячелетье
      А я в своем как иноземный пленник
    И смотрят чаще в небо наши дети

    * * *

    В этих стенах глухих — страх.
      Время полночи на часах,
    А полжизни — еще впотьмах,
    А полжизни — крылами взмах.
    Поглядишь за окно — зима.
      Помолчишь о себе — сама...

    ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

    с.н.

    1

    Я каждый раз с тобой прощаюсь,
    как в последний,
    и все тебе прощаю,
    как в час победный.
    И целую.
    Ты говоришь: «Я уезжал бы каждый день
    ради того,
    чтоб так ты целовала».
      И ты не злишься, как бывало,
    когда тебя прошу я: «Шарф надень».
      Мы все боимся будущего,
    так — сто раз окликнем
    и глаз не сводим,
      хоть со двора,
    хоть до угла проводим.
      И я вернусь одна...

    2

    Вот и сентябрь.
    Пахнет яблоками и хризантемами,
    Пахнет листьями обгорелыми,
      Будто всюду зажгли костры.
      Надо к этому тоже привыкнуть
    Или силы собрать да крикнуть:
    «Вот и сентябрь».
    А другого на свете нет —
    Мы за время космических лет
    Не приблизились к истине этой —
    Навсегда
    отлетело лето,
    Ни следа...

    АВТОЭПИТАФИЯ РУССКОГО ФИЛОСОФА

    Собираюсь в путь-рассвет
      Головой касаюсь звезд
      А вокруг на тыщи верст
    ничего светлее нет
    Млечного Пути
    тех
    кто восходил
    для всех
    Господи веди

    * * *

      Закрыть глаза — и все увидеть:
    внезапно молния блеснет —
    и ночь осветит и полет
    звезды, что надает все выше
    и никогда земли не знает;
    но для того, кто это слышит —
    еще звучит трава земная.
    еще тепло скамьи древесной
    хранит следы прикосновенья
    и одиночество недуга.
    Но за мгновенье не известно,
    что принесет нам исцеленье
    и кем мы станем друг для друга.

    ТОККАТА РЕ МИНОР

    Туман меня не поглотил
    на берегах твоих болотных,
    где мерзнет мысль в мозгах голодных
    и под ногами вязнет ил.
    Мой город — каменный мираж
    дворцов, колонн и колоннад,
    а Летний сад — то райский сад,
    где тени Пушкина и Блока
    еще гуляют одиноко;
    и Петербург еще не ваш —
    не чтущие ни Муз, ни Бога.

    Мне тоже хочется заплакать,
      как этой женщине у дома,
      о том, что все здесь незнакомо...
    О, снега мартовского мякоть
      да стук сердечный электрички
      (она за временем в погоне).
      Но жизнь, скорее по привычке,
    нас собрала в одном вагоне.
      Поехали, мой друг, отсюда —
    космического слушать Баха.
    Звенит монетами Иуда
    и напивается от страха...

    * * *

    На восходе солнца трава немеет
    и плачет вослед идущему

    * * *

    Мой бархатный, осенний кот,
      мой зверь, заблудший из лесов,
      рысиных золотых котов
    потомок;
    листвой опавшей не шурша,
      крадешься — тих и тонок,
      в движенье каждом точен шаг —
    кошачая душа...
      Когда ж твои глаза во тьме —
    два призрачных огня,
      страх, что еще древней меня —
    проносится в уме.
    И мой пушистый друг, мой враг,
      мой выкормыш ручной —
    глазами встретился со мной
    на узенькой тропе,
    где не до драк,
    где жизнь и смерть решают всё за нас.
      Ну что же я скажу тебе
    на этот раз?

    МОЛИТВА

    He оставь меня, Господи,
    Не обездоль души моей,
    Ибо страшны тьма и холод
    В доме пустом.
      Освети, Господи; ночь мою
    И дню дай всходы.
      Подними голову мою к небу
      И руки опущенные вознеси.
      Да будут со мной сила Твоя,
    И правда Твоя, и любовь


    II ДРЕВО

    * * *

    Мир весны в себе дикорастущей
    в ритме в лоне в чреве в древе
    здравствуй
    время
    чтоб родиться
    ветви
    собирающие
    в листья
    мед
    вы-
    сот
    свет
    в лицах
    не пройдет
    жизнь
    длится
    днесь
    день
    мой
    май

    * * *

    Ответь мне, тутовое дерево
       с отчаянно изогнутою веткой —
    Не больно ли тебе на свете?
       Художник твой перемудрил,
    Когда стволу давал он душу —
    Так плоть твою перекрутил.
    Что все спокойствие нарушил,
    А листья с ветром отпустил...

    * * *

    На Земле мы пришельцы
    из пыльцы лотоса
    в человеческой позе
    и в образе
    Бога
    логоса мирового
    костры
    гаснущие понемногу
    Пламень мой
    память моя
    Мать Космоса
       плакать мне или понять —
    кто я
    той ли молитвы слова скажутся
    только малая часть меня кажется

    ДРЕВО
    (Свободный рост)

    1

    Сама по себе восхожу как по лестнице леса
       дерево знает о чем я молчу родившись сегодня
    кочевник в ногайской кибитке везет меня степью
       и травами дышит мне в губы ветер свищет победу дружины
       вершины домов-теремов из деревьев тепло мне и тяжко
       с чужими до сих пор я не помню начала
    проехали мимо моря волнистого рыбьего пастбища
    в белых барашках волны волосы римлянки
    схвачены золотом круга браслетов запястье как стебель
       цветка полевого духа медового цвета зари полыханье
       на лицах меняющих облики блики огня погребального пира
       во время печали рожденья понять как проснуться
       открывшись навстречу ждущему поцелуя
    настои столетий питье без отрыва

    2

    Я продолженье плоти внутриутробной
    а Ты лепил мой образ Боже
    ведь жизнь моя одно подобье
    той молнии моленья на озере облаков
    все мысли причуды формы
    меня приучили к телу
    а в небе лучи и ветер стихал как форум
    мудрейших красивых правых пронзительных до стиха
    казалось что это право исторглось из уст молчащих
    а может из чащи черной или из белой чаши
    в которой налито солнце
    и только рука теплеет в руке смеется
    а ты уже так далеко бежишь и плывешь и пишешь
    вонзивши в песок свой локоть
    волною волнуя море
    не так ли она любила

    3

    и я смотрю сквозь сон ресниц твоих сосновых
    и нет слов
    но всё во мне родство то голосов есть
    тишина поспела осень кленов
    жаль насквозь
    иное время пена облаков

    4

    ветер во мне живет в белом стволе в костях
    бьется как белый стяг
    верности крыл полет рук за предел Земли
    только б не развели это объятье круг
    ветер мой враг мой друг
    холодно в мире плыть парусом белым
    быть в ночи как мысль и взгляд
    истинно не солгут что в Ниневии спят
    жители снова ждут ли Ионе внять
    что он посланец бед знает грех мой и свет

    5

    осени не моей туча-свинец вниз опустилась тьма
    воинства октября венец ржавый лист и листы сердец
    павших под ветер-вой прахом на почву войн
    сеяли горький хлеб съели вконец века
    открылся склеп — старец в нем и юнец верный земле
    рвеньем ли пса подлец
    крови лизнет с ковров сжатых полей
    жалких и нищих стон тонет в ударе лет меди литавр

    6

    кентавр не человек не тварь а так задуман по идее
    что зверь со мною сделал но не верь чужим глазам
    туман как будто слепнешь после сна зима
    и это снег на родине чудовищ
    нет всё миф но мы в своей ли шкуре иль в своем уме
    мой мир играет на свирели связок
    мычанье стада гонит пастушок в небывший сад
    где полузверю хорошо быть полубогом

    7

       мучается Мать-сыра земля стара судьба Деметры
       не разродиться богатырем с очами от орла
       истреблено потомство повсеместно как в Иудее
    в поисках Христа Спасителя да не отыщут судьи
       и у последнего в стране
    где люди не помнят как учили их летать

    8

    не в пустотелом мире жизнь моя к тебе
    за что с глазами связана с другими узлами нервными
    конвульсиями чувств
    гибель каждый день я жить хочу
    вставать с рассветом
    как ты одинок любимый
    под улыбкой тонешь среди других

    9

    держусь как на ветру
    дождь хлещет голос ваш и взгляд
    вдруг холод по спине
    и град обрушится на всходы
    так зависем зависаем в небесах
    и виснем на руке палаческой и плачем о природе
    на берегу реки сама река свободна
    как остаться мне с собою

    10

    не разминуться по времени древа
    стрелы Перуна жертвы жизни дева огнищ и дыма
    струны играют
    сами до неба лебеди снега
    смута крутит крылья то ветки то руки
    уже превратившись в Ладу весны перезвоны во мне ниоткуда
    всё тише по саду иду
    обернусь и увижу как смотришь мне вслед

    11

    из камня дорога я землю не слышу
       кто едет на черном коне кто на белом чуть дышит
    от всех переходов из ночи нет сил расставаться
       воочью не зная дорогу что выбрала избранный сердцу
       и слогу дрожащему в горле в ручейном раскате
    и в громе душа или в речи как в доме
       собрались в напеве в былине в молитве вечерней

    12

    зари откровение птичье
    земное мое нетерпенье
    в глазах ваших звезды останутся в небе высоко
    когда я пойму для чего это третие око
    в зените ведет по лучу как по нити
    жемчужины мысли всё нижет то выше то ниже
    я в миг отреченья от света безгласых истерзанных птиц
    поруганье над миром
    вся сила заката
    в ущелье песчинка из чистого злата

    13

    солнечный дождь лица рай входящему в сад радости
    глаза души дом открывай сам
    не зная откуда гость глубин голубых иль глыб гор
    молчанье встречай как знак мой шар
    наполненный духом всемерно

    14

    я бы оставила все и забыла последнее слово
    на перстне истертом
    но растет моя крона листвою
    той осени кровной и горькой печали подвластна
    без имени часа и места во всем разгулявшемся мире
    потерянных странниц
    как птиц пролетевших над нами

    15

    облака-лилии плывут послания вперед меня
       расскажут что жили на земле
       запомни кто ты была и будешь

    ГРИГОРИЙ СКОВОРОДА

    Родство по сердцу праведных — печаль
    за всех кто шел глотая пыль степей
    безмерных в одиночестве своем
    невольник без цепей
    и странник поневоле
    быть иноком в толпе —
    Григорием —
    не более
    чем плотью почвы быть
    Но мысль — такая нить
    вся из клубка Вселенной
    Стихи писать — как жить —
    как странник просит пить —
    живите вдохновенно

    * * *

    Ю. О.

    Еще не дали имена
       ни взгляду этому,
    ни трепету руки твоей.
       Пространству
    мы распахнуты,
    как ветру, —
    вместе нам родней —
    быть целым деревом
       и целовать весь свет,
    в котором нас, быть может,
    уже нет...

    * * *

    Я дышу акацией и солнцем
    воздух сладкий
       ветер золотой
    поцелуй меня
       любимый мой
    и войдем в негаснущее море
       и до глубины веков
    познаем
    телом обнаженным
       теплый свет
       вышедших из моря
    коих нет
    на земле обремененной нами

    * * *

    Знак пламенный мой Марс
    планетный клич во мне
    победной амазонки
    не праздную воинственный обряд
    любовник мой и брат
    орел мой зоркий
    у твоего крыла
    не знаю зла
    рожденная под красною планетой
    внутри меня война
    вокруг война
    А Солнце мое где ты
    боюсь что в эту ночь
    найдем себе врагов
    к нам не вернется память
    из рода в род и вновь
    настигнет пламя

    АНТИКИРА

    Не свозят больше в город Антикиру*
    тех чей разум в мире потерялся
       мир же своих безумцев не узнал
       в глазах рожденных в листьях чемерицы**
    питающей их воспаленный мозг
       целительным спокойствием себя
    кто же напомнит из каких краев
    безродные наполненные чаши слез без края
       морей невыпитых столетьми глотков
       застрявших в горле горькою отравой
       властительной агонией сердец
    чернеющих от собственной же крови
    в белках рассвирепейшего быка
       то буйство без преград раздолье
       разинутая пасть и вой живородящий
    упавшего и медный вопль труб
       воинственного царства на костях
    построенных прекрасных городов
       холодная тоска и скользкий воздух улиц
    несем в себе блуждающую боль
       ветров морских и человечьих вздохов
       а греческие боги в мире зданий
    глядят с высот в молчанье каменея
       и вспоминают город Антикиру


      * Город в Древней Греции, куда свозили психически больных людей со всей страны.
    ** Трава, растущая в пределах города, которая, якобы, исцеляла этих больных.

    * * *

    Волна к волне и вольно внять
    что Атлантида не была а будет
       когда отхлынет море от меня
       Затоплены загублены в себе
       не видели мы мраморных ступеней
    и влажных губ не открывали розы
       не целовали лепестков стрекозы
       не обжигали крылышек в огне
    Мы только опускались постепенно
       по пояс и по горло в землю в землю
    О мои братья дайте руку мне

    * * *

    В себе ты суд и твое право свято
       А для меня — земных акаций май и мята
       морей всех вместе изумрудный рай
       вина восточного восторга через край
    моя любовь ну в чем я виновата

    СЫНУ

    Век родивший нас уходит
       век растивший нас в угоду
    идолам идей
    разверст —
    кровью нашею исходит
       в мире верст
       Ты только пленник —
    нищий гений звездных дыр
       кончились в печи поленья
       в доме дым
       и воздух горек
    Что дам им? —
       душа ребенок
    будь моим
       но светлой силе
       по любви
    Тех кого мы позабыли —
    Позови

    * * *

    Проснулся снег и дерево в снегу
    и узкая тропа ведущая к нему
    и свежий след заснеженный
    и дом и лед у самого порога
    и острый поворот стены кирпичной
    и дорога
    из дома в день и в даль
    где пробуждение — зима февраль

    * * *

    Любимый
    уже от земли оторвались
    цветы
    улетели бабочками
    дождь их пронзил насквозь
    все это случилось за тысячу лет
    до нас
    еще врозь
    силы наши
    любимый
    давай соберем
    и посеем
    и птиц белокрылых поселим
    в саду
    где ни хаос ни ночь

    * * *

    Стихи меня ведут за край листа
       над океаном остров я плывущий
       из Атлантиды в Космосе живущий
    не исчисляй лета
    мы все летим
    и на земле и на воде и в небе
    даже цветок родившийся под снегом —
    уже в пути

    * * *

    Что жизнь живущих — ветер да метель,
    промерзший мост, изогнутый над ночью,
    где только звезды — только наши очи,
    глядящие из Космоса — из тьмы.
    А где же мы? — твоя зола, природа, —
    вместилище вселенского тепла —
    блуждающие звездные тела;
    а дом — лишь отдых перед переходом...

    * * *

    Последнее солнце сегодня
       Как быстро лучи угасают
    на листьях кленовых
    Так пишут прощальные письма
    и вдаль отсылают.

    * * *

    О тебе сверчок рассказывает ночи
    лунный ветер веет
    небо южное — воронее крыло
    свои перья в тьму густую мочит
    машет надо мной тепло
    Шорохи шершавые травы
    с шепотом ленивых листьев слиты
    И не поднимая головы
    ива о тебе молчит
    и звезды
    и глаза мои омыты светом

    * * *

    Сестра моя Сафо
    не встретиться глазами
    лета считать веками
    и волнами листать
    твои стихи
    стихийны
    как бедствие любви
    сладки слова твои
    островитянка
    будь в своем цветке
    дичай на воле
    на ветру раскройся
    и лепестками капельки лови
    нектара нежного
    любимого зови
    моим ли голосом
    разбужен будет он
    моими ли губами вознесен

    * * *

    На берету мне пишут волны издалека
    всё дифирамбы Дионису
    волос кудрявых облака
    вдруг тают опускаясь книзу
    где я читаю на песке
    по ракушкам по гальке гладкой
    губами пальцами и взглядом
    что не прочитано никем
    Такое выплеснулось море
    что не хватило кистям красок
    и не хватило горлу связок
    чтоб выкрикнуть из плоти имя
    от берега до горизонта
    а дальше я уже сливалась
    с другими

    * * *

    Опоясана туманом
    Осень
       огнь
    осени
       скинь с меня
    сгинь слепота
    я не устану
       в даль смотреть
    А путь тот Млечный и Туманность Андромеды
    все ж светлы
    и звездны речи колокольные —
    звенеть —
    разводить беду руками
    по воде 6eгyr кругами
    кольца времени к Луне

    * * *

    Я дерево среди поляны
       Куда же вы древляне и поляне
       дивитесь миру веселитесь миром
       Леса людей проходят мимо
       Я осыпаюсь до самой земли —
    кленовый лист
    я просыпаюсь в небе
    звезд лебединый клин —
    созвездье Лебедь

    РИТУАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ

    1

    Лес уходит в небо молиться Солнцу
    листвы и хвои слова не знали
    листву и хвою
    дня синего колокольца
    воля
    с нами
    небо
    танцует взмахивая облаками
    над головой
    клевер
    вверх
    во весь рост
    ветер

    2

    ветер осоки
    высоко
    взлетает
    и припадает губами к земле
    земляника
    танец
    берез-берегинь
    осененных
    оберег
    всех берегов рек
    неба роса голубая
       горит в незабудке
       имя свое говорит
    моим пальцам
    прозревшим
    прозрачным
    звуком струны стебелька
    и шмеля золотого
    в глубинах
    львиного зева
    зова нектара

    3

    зова нектара
    слезы ли сладкие эти
       встречи с любимым
    меня поднимают
    по свету
       силы ствола многомудрого дуба
    и бога
    в старом названье
    что слито с листвою до слога
       но перечеркнуто накрест
       так ли от нас отрекалось
       рождение леса
       солнце закатное
       пламени пляска
    развейся

    4

    развейся черная туча
    дыма горечь
    полян погасших
    ночь
    глаз пучина
    леса сети
    ловят холодных рыб
    звезды
    на иглах сосны
    сон открыт
    любви в такт
    отдых
    летать

    5

    летать обнимая траву
    под собой
    чувствуя свет
    тишины
    в теле моем бог
    сердца луча
    слух
    обращенный вглубь
    в шар
    где я шаг
    в танце
    молчанья

    6

    молчанья лет
    осени полет
    пух одуванчиков
    венца
    и нет
    уплывшего далекою рекой
    не знающей
    конца
    ни времени ни танцу
    пути зверья
    и перелету птиц
    и листьев
    шелесту
    страниц
    века
    из-под земли выходят
    корни
    дышат
    приподнимая веки
    мха синего
    лосиного
    следа
    печать
    ведущего
    неведомо
    куда

    7

    куда усталость моя
    к земле
    листаешь
    волосы
    ветер мой первый
    летаешь
    оставь меня думать
    среди пчел жужжащих
    во мне нет жала
    но я пчелиная мать
    до капли меда
    не жалко
    танец
    но кто напьется
    его нектара
    на дне
    осталось

    8

    осталось травы читать
       склонившись
    слушать свой голос
    в разноголосье линий
       изгибов тела листа
       ладонь
    воздух лелеет
       льется
       дыханье
    танец
    держит меня солнце
       и над землей целует
       мокрые лепестки
    маленьких диких маков
    пахнущих дном реки
       издали чуя близость
    ветра обхват руки
    ласковость и прохлада
       в дрожи стеблей
    гибкость созвучье лада
    с радостью
    быть
    теплей

    * * *

    Цветок взлетевший —
    мотылек
    прощай
    не встретимся друг с другом
    в пространстве гаснущего луга
    уходит солнце из тебя
    а я живу
    не потому ли
    что крылышки твои слабеют
    и мой полет не о тебе ли —
    как росчерк тонкого пера
    у горизонта запредела
    я твоей боли не хотела
    она пришла ко мне вчера

    * * *

    И продолжалося начало —
    Твое дитя во сне кричало,
       Как будто душу облачало
    В еще невиданную боль.
    Стояла мама над тобой
    И колыбель твою качала.
       А ты уже входила в дверь —
       И свет ночной в углу включала,
    Но ясно слышала теперь —
    Твое дитя во сне кричало...

    * * *

    Всякое место в дороге отметина
       будто на теле пятно родимое
       радость роди меня
    в легкую ночь летнюю
       я через поле маковое перерасту
    в радугу
       и колокольчик маленький
    благовестит в траве
       но над церковной маковкой
       небо еще в крови
       так и стоим под заревом
       и расстаемся заживо
    милый живи живи

    * * *

    Гроздья дождя наливаются полною ночью
       мокрой и кислой оскоминой от винограда
       это вино из тумана чертогов небесных
       черпает Ковш золотой свои звезды
    на головы наши льет свои слезы
       и пьем и не помним что будет

    * * *

    Впотьмах сойдешь с ума без света
    сама себе — свеча и вече
    и колокол
    тяжелый вечер
    звонит
    Так судит осень мир остудой
    и листьев безымянных груда —
    слой временной

    Не это страшно что зима
    в конечном счете всё венчает
    а то что время подо мной
    добро от зла не отличает
    что эта почва — перегной
    как перегар от возлияний
    пиров
    законченных войной
    злодеев
    ставших изваяньем

    * * *

    Я горю в огне крови
    за спиной мой брат мой тополь
    шепчет листьями живи
    из земли с тобою мы
    выросли и дальше выше
    и сильнее стали мы
    и печальнее и тише

    * * *

    Небесный дождь
    и капля слова
    не может большего сказать
    о мире виденья иного
    застывшая в глазах слеза
    о мере что себя не имет
    о вере превращенной в страх
    здесь где известно только имя
    дождя на тонких лепестках
    И вестник явленный не явен
    не ощутим земной рукой
    он близкослишкомдалеко
    вомнеединоявнем

    * * *

    Акация звенит
    и ноздри слышат запах
    и в горле птичий крик взлетает
    и парит мой вздох так сладко
    что бабочки вокруг
    садятся мне на волосы и пляшут

    * * *

    Облака эти — мысли неба
       грустно думает в сердце август
    в лепестки собирает влагу
    роза чайная — белей снега
       будем пить ароматный чай
       настоявшегося лета
       будет плыть над землей этой
       неземная твоя печаль

    * * *

    В «Доме Муз» молились девы Афродите пели
    вы Сафо на струях голоса нежней свирели
    руки ваши так взлетали в танце
    что стекали звуки с пальцев
    и дрожали строки от любви
    шелковою кожей бабочки прозрачной
    в крыльях золотых

    * * *

    Слезы — в капле моря
       я — лишь капля моря
    Ты меня отмерил
    от моего моря

    Сушь берет измором
       жаждой пить без меры
       тыщу лет бессменно —
    море —
    кровь по сути
    зелено по цвету
       зелье — горше нету
       нету крепче сети
       волн-волос-волненье
       льнешь к его коленям
       отдохнуть по мере
    моря —
    морезренье

    * * *

    Этот воздух пьянящий пригубим
       как вино твоего винограда
       август царственный — спелая радость —
       целование в губы

    * * *

    Кому полет свой даришь мотылек
    и крылышками воздух гладишь
       то что нельзя обнять чтобы любить
    и мир в единый день — и нет
       глядишь и больше нечего любить
       а ты горишь в космическом огне
       и некому подумать обо мне


    III СВИТОК ВЕТРА

    ИСКУССТВО ОСЕННЕГО БУКЕТА

    Ю. Иванову

    1

    Осень, собранная в букет,
    Осенью пахнет в моем доме.

    2

    Бабочке не расправить мокрые крылья
       Ей некуда лететь.

    3

    Дождь уходит, как старый пес,
       Которого выгнал хозяин,
       И никому его не жаль

    4

    <Всегда ждешь, что распустятся листья,
       И никогда не ждешь, что они улетят./p>

    5

    Белые хризантемы сказали мне,
       Что другая осень идет сюда.

    6

    Ты думаешь, что твоя печаль бесконечна
    Потому, что ты спишь,
       А завтра проснешься.

    7

    Два слова скажу тебе —
       Два желтых листа кленовых,
       Возьми их на память.

    8

    Не спрашивай, когда будет хорошо.
       И весна была, и лето,
    Но они не нашли тебя.

    9

    Дождь пахнет листьями,
    Листья пахнут дождем,
       Никто не знает, что верно.

    10

    И птицы улетели,
    Только крик остался в небе.
    А я — что ищу там?

    11

    Ветер берет все, что летит к нему.
    Останься ветром,
    Если не можешь быть собой.

    12

    Дождь не торопится —
    Его много.

    13

    Иду по мокрой земле,
    Следы мои мокнут,
       А я уже далеко.

    14

    Луна по капельке шлет свет,
       Каждая капля целует ночь,
    Спи в нежности до утра.

    15

    Ветер уносит листья,
       Но недолог их перелет —
       Слабые крылья у лета.

    16

    Сверчок забыл свою песню —
       И ты утешься.

    17

    Как белый цветок вишни
    Моя нежность раскрылась,
    А мед собрали другие.

    18

    Последнее солнце цветет в небе.
    Яркие лепестки облетают.
       Посмотри, как ты поник.

    19

    Спокойны астры в хрустальной вазе.
       И молчалив хрусталь.

    20

    Безутешный дождь в городе.
       День и ночь я слышу его,
       И нас он не покидает.

    21

    Багряные листья падают в воду,
    Багряные корабли уплывают.
    Порваны их паруса.

    22

    Раскрыты ладони осени,
    С них улетает последняя надежда.
    Ты мокрые ладони прижимаешь к щеке.

    23

    Светятся листья на ветках.
       Только они освещают день —
    Небо сокрыто для глаз.

    24

    Сизые крылья у туч,
       Серые нити дождя.
    Красные клены горят.

    25

    Ветер шумит листвой,
       Дождь грохочет по земле.
    Что же так тихо?

    26

    Молчание повесило замок.
       Птицы ключи унесли.
       Осень ступает по земле

    27

    Последние дни сентября —
    В корзине цветы хризантем,
    Мокрые от дождя.

    КУДА ПОВЕДЕТ КИСТЬ

    Я обычный человек, подобный
    обычным травам и растениям

    Ци Байши

    1

    Вечер остановился у самого дома,
       В ракушке капля морская,
    Слышно ее в молчанье.

    2

    Приблизилось море ко мне,
       То, что казалось далеким —
       В мокрый песок ушло.

    3

    Что хочешь ты узнать?
    Обнялись море и небо,
    Сильнее этого только ночь.

    4

    Лежу с открытыми глазами,
    Вижу тебя далеко отсюда,
    Относит ветер дыхание листьев.

    5

    Вода гладит камни,
       Говорит им: «Вы сильные»,
    Ей надо пройти через них.

    6

    Пахнут соленой пеной ладони.
    Хотела я набрать воды в них.
    Ничего не унести с собой.

    7

    По берегу ходят чайки.
    Откуда они явились?
       Куда их небо уносит?

    8

    Маяк, словно огонь в море,
    Греются звезды вокруг костра.
       Руки мои замерзли, тебя ожидая.

    9

    лушает сердце, как бьются волны.
    Вхожу в воду, чтоб слышать сердце.
    Легко возвращаться туда, где была.

    10

    Ложится берег послушно у ног.
    Он знает, что станет морем когда-то.
    Спокойно сижу на песке.

    11

    Трещит сверчок в камышах.
       Маленький мир ему нужен —
    Не требует он, чтоб его слушали

    12

    Запах диких маслин.
    Седые ветви, как волосы на ветру.
    Слышу: весла об воду бьются.

    13

    Бросила камешек далеко,
    Встрепенулась птица от сна,
    В воду упала ночь.

    14

    Над головой все звезды.
       Можно выбрать одну и любить.
    Как же тебе сказать об этом?

    15

    Луна освещает море,
    Волны поднимаются к свету —
    Ты обнаженным входишь в Космос.

    16

    Слушаю ветер, листающий траву,
    Во мне замирают слова,
       И тень от костра меньше.

    17

    Люди обживают город.
    Море забывает их голоса,
    В ночь отпускаю душу.

    18

    Белая чайка закричала рядом,
    Мне снится, что я отвечаю ей.
    Открыла глаза — мир снова другой.

    СВИТОК ВЕТРА

    Только цветущая слива знает меня

    Ци Байши

    1

    Твоя
    ладонь
    покой
    долины
    пальцы
    дороги
    ветер
    в танце
    хвои

    хайку
    с цикадами
    в тиши
    с цветами
    с журавлями
    у воды

    и ты
    не отводи ладони

    2

    Я не твоя камень
    города
    память
    по мне живой
    в доме
    пламя
    твое

    со мной Солнце
    вершины леса
    дерево в небесах
    встанешь
    и танец
    в сердце выпьет
    движенье

    3

    Выбирай себя
       из ночей
       из дней
    луч
    если можно
       быть человеком

       вырасту

    может быть лучше
    люцерной
    пчелам давать пить
    дождь
    лепестками губ
    биться пальцами
    на теле твоем
    поцелуем

    4

    На каждый шаг
    Болит
    не рассказать
    о двух мирах
    во мне
    земля
    кричит
    во прах
    впотьмах
    мои глаза
    над домом
    звезда

    взошла
    и страшно





    падать в почву
    жить
    иль ниже я зерна
    молчание
    и слово

    5

    По воздушным дорогам
    Моря
    Знаки
    Рыбы
    падают
    на дно
    мои надежды
     

    плывут
    и пишут
    по небу


    образы живых
    станут тишиной
    над морем

    6

    Рисует
    перо
    журавля
    крыло
    воды
    дрожь
    камыша

    стебли ног
    высоко к шее

    шепот
    бархата
    вечера
    водит рукой

    7

    Лист
    клена
    меня
    ищет
    полдень
    горит
    на лице
    осень
    поспела

    туча
    дождем полна
    до горла


    клекотом криком
    покинувших
    птиц
    листва

    8

    Отпусти свои глаза
    смотреть
    в меня
       свет
    проникающий
    ты
    подобен месяцу
    растущему
    на озере

    кувшинкою

    плывешь
    в глазах
    тепло


    возьми мое и вырастишь
    луною

    9

    Еще не родилась
    трава
    тяжелая
    земля
    несет
    и выдыхает
    ветер
    облако
     

    над полем


    склоняется
    качает
    и поет
    дождь
    до света
    восходит

    10

    Перепутались
    пути
    вокруг
    камня
    водоросли
    выросли
    на глубине
    выпростали

    волосы
    из воды
    как паутинки
    луны
    плетут огни морские
    светлячки
    показывают мне
    дорогу

    11

    Мой листочек
    к твоему
    личику
    луч
    солнечный
    ребенок

    дерево


    неба
    траву рисуешь
    летаешь

    12

    И тепло
    нам
    друг с другом
    говорить
    губами
    одними
    ночью
    всходить
    в тишину
    лилии

    поцелуя
    благословенье
    посылает
    о небо
    над нами
    звезды
    глазами
    станут
    смотреть
    до рассвета

    13

    Цветочный кувшин
    поет
    роза
    из горлышка
    вырастает
    звук
    дудочки
    ее

    рукой ласкали
    и в огне


    любовью

    цветов
    певчих

    14

    Я бьюсь по струнам
    ветвей
    я ветер
    осины
    сонной
     

    луны
    дыханье
    на листьях

    волной
    играет ночь


    IV ПЕРЕВОДЫ
    Стихи поэтов Франции, Польши, Украины, Белоруссии

    Альфонс де Ламартин
    (1790-1869)

    ПРОЩАНИЕ С ГРАЗИЕЛЛОЙ

    Прощай! и по губам слезой стекает слово,
    То слово гонит прочь и радость, и любовь;
    То слово поглотит все наслажденья снова,
    То слово в смертный час замрет, как в жилах кровь.

    Прощай! как часто я произносил, не зная.
    Не чувствуя тебя и тех, кого любил; —
    Я с легкостью бросал… Бывало плоть земная
    Кричит во след: «Вернись!» — а Бог не так решил.

    Сегодня понял я то, что уста сказали.
    И в этом слове всё — оно тобой полно.
    Теперь мы до конца безмолвие узнали.
    Где вечное Прости с прощаньем заодно.

    Но сердцу повторять больнее с каждым вздохом.
    То слово, словно плач, оборванный в груди,
    И пустота лежит между землей и Богом,
    И лишь одно Прощай пред нами на пути.

    Марселина Деборд-Вальмор
    (1786–1859)

    РОЗЫ СААДИ

    Эти розы тебе подарить я желала;
    Мои лифы туги, а завязки как жала:
    Не вместили всех роз, что несла для тебя.

    Развязались узлы, и цветы улетели,
    Ветер к морю их нес и качал в колыбели,
    На волнах голубых лепестки теребя.

    Оттого ли вода вдалеке пламенела?
    Я от запаха роз в этот вечер пьянела,
    Я дышала тобой вспоминая, любя.

    ВЕЧЕРНИЕ КОЛОКОЛА

    Когда вечерние колокола, взлетая,
    В долину времени опустятся, как стая;
    Когда друзья вдали и нет с тобой любви,
    Зови меня! Зови!

    О, те колокола с их заунывным звоном,
    Им все еще звучать в твоей душе со стоном;
    Но ветер донесет слова мои, звеня:
    Люби! Люби меня!

    И если сердца звон колоколам созвучен,
    Пусть время скажет вновь, что путь наш неразлучен,
    Пусть мир потерь меж нами встал стеной, —
    Но ты со мной! Со мной!

    Как благостную весть колокола вещают
    О том, что счастье есть, и счастье обещают.
    Ах! Это неба песнь; она звучит, маня,
    Тебя, мой друг! Меня!

    Жерар де Нерваль
    (1808–1855)

    ДЕЛЬФЫ

    Тебе ли, Дафна, не знакома эта песнь,
    Звучащая под сикоморой и под лавром,
    Под миртом, ивой и оливой в хоре славном,
    Поющем о любви? — о горестная весть!
    Ты помнишь Храм, где перестиль сияет весь,
    Где золотых твоих лимонов горечь пряна,
    Где пасть разинул грот? Но так зияет рана, —
    Поверженный дракон уж не хранитель здесь.

    Ты плачешь о богах, — в забвении они…
    Но время возвратит былых мистерий дни,
    Пророчествуй еще, ведь мир земной непрочен.
    Но в прорицалищах Сивилла спит пока;
    Под аркой древнею покоятся века.
    Суровый дух тяжелых портиков отточен…

    ГРЕЗЫ В КАРЕТЕ

    Деревья на пути мелькали, словно тени,
    Как отступающая армия в смятеньи.
    Земля из-под копыт катила все быстрей
    Волнами черных глыб и мостовых камней.

    Звон колокольный плыл среди полей зеленых,
    Над черепицей крыш и стен домов беленых,
    Бегущих, как стада баранов, вдоль равнин, —
    Краснели тут и там отметины их спин.

    И каждая гора, как во хмелю, качалась,
    Река змеей боа вокруг них обвивалась.
    Почтовая карета терялася в холмах…
    Я пробуждался, я блуждал в мечтах.

    ХОР ЛЮБВИ

    Любовь проходит…
    Где вы, счастья дни?
    Душа находит
    Горести одни,
    Но в сердце бродит
    Хмель волны, взгляни!

    О миг беспечный,
    Ты его лови!
    Порыв сердечный,
    Как огонь в крови.
    Ведь ты не вечный, —
    Так сейчас живи!

    ФАНТАЗИЯ

    Есть музыка, — рыданья в ней слышны.
    Что мне Россини, Моцарт или Вебер?..
    Я б отдал все, когда б коснулся ветер
    Моей души звучаньем старины.

    Лишь в тайне нахожу очарованье, —
    Две сотни лет взлетают налегке:
    Луи Тринадцатый… веков преданье,
    Как холм зеленый, жухнет вдалеке.

    Я вижу замок: переходы, арки,
    Витражных окон ярко-красный цвет;
    И вдоль реки таинственные парки
    С деревьями, которым сотни лет.

    Я вижу даму в том окне высоком, —
    Она стоит в старинном одеянье
    В судьбе моей и в сердце одиноком;
    Иль знал ее в ином существованье?

    Теофиль Готье
    (1811–1872)

    ПЕЙЗАЖ

    И ни шороха листа,
    И ни птицы в звонком пенье, —
    Горизонта краснота,
    Резких молний воспаленье.

    Кое-где видны кусты,
    Борозды в болоте тонут,
    Тени на стене густы.
    Ивы-девы плачут, стонут.

    В стороне же от болот —
    Ров с водой за пашней тощей,
    И старуха, что бредет
    Со своей тяжелой ношей.

    В чрево синее холмов
    Та дорога дальше длится —
    Тонкой лентой кружевов
    Извивается, змеится…

    КАРМЕН

    Кармен тонка — исчадье ночи,
    От черных кос уйти нет сил;
    Зловещей страстью блещут очи,
    А кожу дьявол ей дубил.

    «Уродка», — слышно в женских сплетнях,
    Но тем любовь мужчин сильней.
    В Толедо, стоя на коленях,
    Архиепископ служит ей.

    Шиньон ее, как зверь в неволе,
    Что скован цепью золотой, —
    Но опускается в алькове
    По телу мантией-волной.

    И среди бледности томящей
    Цветет, пылает алый рот, —
    В победоносном смехе мстящем
    Свой пурпур из сердец берет.

    Так создана самой природой
    Бурлить, стремиться, обжигать;
    И своей огненной свободой
    Расслабленных подстерегать.

    Она невыносимо колка,
    Горька, — крупица моря, стон.
    Так Афродита волей рока
    Явилась в мир из бездны волн.

    ХИМЕРА

    Химера юная с губами, как вино,
    В оргическом плену пьянила, целовала.
    О зелень глаз ее! И рыжей гривы зной, —
    Потоком золотым она меня объяла.

    Орлиных крыльев дрожь почуяв за плечами,
    Я сам взлететь не мог над суетой земной,
    Вонзаясь в кудри ей обеими руками, —
    Держался за нее — творец, пророк немой.

    Она как фурия металась и рычала,
    Но я все гнал ее, безумьем одержим;
    И обернувшись, она ласково сказала:
    «Ответь, мой господин, куда же мы спешим?»

    — За солнце, за предел, раздвинувший пространство
    Откуда сам Господь взирает на века.
    Цель бытия — твое крыло; и постоянство
    Полета наяву, когда мечта близка.

    Шарль Леконт де Лиль
    (1818–1894)

    МАЙЯ

    О Майя! Майя! Ты — химер поток извечный;
    В тебе вибраций сладострастно-горький стон.
    Иллюзия, соблазн — вот весь твой путь известный:
    Мир темных чувств и свет — небесный сон…
    Что жизнь людей? — источник миражей бессмертный:
    Прошедшие века, грядущий Вавилон…
    Всё — твоя тень, с тобой сливается живое:
    Мы — с кровью наших вен, с рыданьями, с тоской.
    Мечта и вечность — ложь, мерцанье золотое…
    О Майя! Ты лишь нас касаешься рукой,
    И древних миражей неистощимый рой —
    В потоке видимом видение пустое…

    Поль Верлен
    (1844–1896)

    ЛУЧИ ЗАКАТА

    Золотится даль
    Алая слегка;
    Пролилась печаль,
    И в душе тоска.
    Пролилась печаль —
    Забытья река;
    Чар закатных жаль,
    И в душе тоска.
    Огненный клубок
    Расплетает луч
    В золотой песок
    Из-за белых туч.
    Как я одинок…
    А с небесных круч
    Льется тонкий луч
    В золотой песок.

    ПЕСНЯ ОСЕНИ

    Скрипок тон,
    Долгий стон —
    Плач осенний.

    Я томлюсь
    И боюсь
    Тех томлений.

    Слышу звон.
    Время — сон.
    Что я значу?

    Минул час,
    День угас, —
    И я плачу.

    Брошусь в мир.
    Наг и сир —
    Лист бездомный.

    На ветру
    Я умру —
    Окрыленный.

    * * *

    Луны сиянье
    В верхушках крон,
    Листвы слиянье
    И птичий звон
    Под сенью рая…

    О дорогая.

    Там пруд зеркальный,
    В нем силуэт,
    То ивы странный
    Прощальный жест,
    И ветра слезы…

    Вернитесь, грезы.

    Тот миг ушедший —
    Покой благой,
    С небес сошедший
    Во тьме ночной.

    Цвети, светило!

    Там счастье было.

    * * *

    Это — страсть, экстаза томность.
    Это слабость и покорность.
    Это дрожь немых лесов;
    Ветер нежен, воздух терпок.
    Средь рогов оленьих — веток
    Хор невинных голосов.

    Свежий шелест, хрупкий шепот  —
    Это рядом тихий ропот,
    Словно робкий, сладкий стон.
    Выдыхаемый травою…
    Скажешь ты: «Так под водою
    Гладят камни длани волн».

    Это так душа вздыхает.
    Это бабочка порхает
    И касается души.
    Я твоим слезам внимаю,
    Все покорно принимаю
    Теплым вечером в тиши

    SPLEEN

    И роз алеющих бутоны
    И стебли черные плющей.

    О дорогая, сердца стоны
    В груди моей теперь слышней.

    И небо синее над нами,
    И море — сущий изумруд;

    Был воздух сладок рядом с вами,
    Боюсь, что горечи нас ждут…

    От гладких листьев остролиста.
    От букса болен я подчас

    Тоской, что по полям разлита…
    Все надоело, кроме вас!

    * * *

    Сон черной пустоты
    Мне тяжко смежил вежды,
    Усните все мечты,
    Усните все надежды!

    Я как слепец порой
    Бреду, уже не зная,
    Где зло, а где добро,
    Дорог не разбирая!

    Я — колыбель в ночи,
    Что на кресте качает
    Его рука… Молчи:
    Молчанье все венчает!

    Артюр Рембо
    (1854–1891)

    ВПЕЧАТЛЕНИЕ

    В голубых вечерах, в юной легкости лета
    Слушать в мыслях своих нежный шорох травы…
    Пусть целует меня обезумевший ветер
    В одинокое облако-шар головы

    Растворившись в Природе, не думать, не помнить;
    Онемев от любви и пьянея от счастья, —
    Или я там бреду по росистому полю,
    Или я это с женщиной брежу в объятиях?

    СЛЕЗА

    Вдали оставив птиц, стада, крестьянок,
    Я пил в каком-то вереске, в кустах
    Орешника, чья вязь ветвей густа, —
    В тумане омочил свои уста.

    В Уазе юной от цветов чуть пьяной —
    Молчанье вязов… Неба пустота.
    Из фляги колокассии непряной
    Извлечь дрянной ликер, — вспотеть, устать.

    Такой мне подали б в трактире грязном.
    Затем гроза все изменила вмиг:
    Чернели земли, воды, в ночь увязнув,
    Гнездовья, колоннады, пристань, мир…

    Ручьи терялись в девственных песках,
    И сыпал град из туч, и ветер выл.
    Но — жемчуга ловец — я большего искал
    И жаждал все испить, и пил, и плыл…

    Шарль Кро
    (1842–1888)

    ЗАВЕЩАНИЕ

    И если жизнь моя погаснет,
    Как лампа, что без керосина, —
    И если разум мой зачахнет
    Там, где софистика бессильна,

    И если я — брильянт чистейший,
    Заплесневею, помутнею,
    Косноязычья смысл честнейший
    Прозрев однажды, онемею, —

    Упившись… Это значит только,
    Что родина моя далеко
    От Франции и от Земли.

    Не бойтесь, я не проклинаю,
    Рай утренний теперь я знаю,
    И он-то мне молчать велит.

    Жермен Нуво
    (1851–1920)

    ЛЮБОВЬ

    Я не боюсь судьбы своей:
    Ни мук ее, ни шпаг в накале,
    Ни жала ядовитых змей,
    Ни яда в дружеском бокале,
    Ни тех ворон, что под луной.
    Ни их ловцов в лихом запале.
    Пока Любовь моя со мной.

    И я смеюсь в лицо врагу, —
    Чем он сильней, тем я спокойней.
    Я наплевать на жизнь могу,
    Поскольку смерть в бою достойней,
    И слышать мне, увы, пристойней
    Военных барабанов бой,
    Чем речь льстецов и плеск ладоней,
    Пока Любовь моя со мной.

    Что мне искусство злобных чар?
    Спит черный кот в углу укромном,
    Я вынес бы любой удар,
    Не выдав даже боли стоном.
    Ведь смерть не раз железным звоном
    Грозила мне своей рукой.
    Я не склонюсь и перед троном,
    Пока Любовь моя со мной.

    ПОСВЯЩЕНИЕ

    Вы, моему внимая слогу,
    Поверьте чистою душой. —
    Не разлучить нас даже Богу,
    Пока Любовь моя со мной

    Поль Валери
    (1871–1945)

    СИЛЬФ

    Не видим, не ведан,
    Я ветер немой,
    Забвению предан —
    Умерший, живой?

    Не видим, не ведан,
    Я случай слепой,
    Иль гений, что не дан
    Вам жизнью самой?

    Не читан, не понят,
    Пусть дух мой изгонят,
    Я вновь воплощусь…

    Не видим, не узнан,
    Я времени узник —
    Исчезну, явлюсь…

    К АВРОРЕ

    О златокудрая заря,
    Ты, нежность юную даря,
    Едва ласкаешь мир лучами,
    Его земное горе зря.

    Ночь посылает мне страданье…
    Смирись, и принимай, как дар.
    Цветок — небесное созданье,
    — И этот день, что полон чар.

    Великий дар из роз багряных;
    И пусть наш путь и сер и сир, —
    Прожить во тьме ночей печальных.
    Чтоб розовым увидеть мир!

    А я блуждал душой в мечтаньях,
    Не обретя благой покой, —
    Я лгал себе в своих мечтаньях,
    Не видя солнца над собой.

    Но прочь теперь гоню сомненья,
    И, силой солнечной влеком, —
    Я жажду снова пробужденья,
    Где свет над каждым лепестком.

    Гийом Аполлинер
    (1880–1918)

    ПРОЩАНИЕ

    Вереска ветвь сорвана мной
    Осень и смерть помнят о нас
    Мы лишены встречи земной
    Времени дух вереск живой
    Я все равно жду тебя знай

    ЦЫГАНКА

    Цыганка видела заранье
    Судьбу сокрытую от нас
    Во тьме ночей и упованье
    Счастливый приближало час

    Как дрессированный медведь
    Любовь пред нами танцевала
    Но птица перья растеряла
    И Ave перестали петь

    Любовь порой острее жала
    Надежда — наш огонь в пути
    И мы должны вдвоем идти
    Как нам цыганка предсказала

    ОСЕНЬ

    В тумане как в неверном отраженье
    Идет крестьянин и плетется вол
    Туманом осени затоплены деревни

    Крестьянин жалобный напев выводит свой
    То песни о любви что судьбами играет
    О перстне и о сердце что разбито
    Ах осень-осень лето умирает
    Два силуэта в том тумане слито

    ЛУННЫЙ СВЕТ

    Безумных губ Луны сладчайший мед
    В ночь прорастая виноградник пьет
    Светящиеся звезды роем пчел
    Несут свой мед и он к земле течет
    На спящие беседки спелых лоз
    Вот сладость в чем паденья с неба звезд
    Где каждый луч Луны медовый сот
    Я постигаю сладкий вкус высот
    Пчелы Арктура яд меня гнетет
    У роз ветров она берет свой мед

    * * *

    О молодость моя — потеря
    В гирляндах высохших теперь я
    Приходит время прозревать
    Пренебрегать подозревать

    Пейзаж написанной картины
    Течет из кровного родства
    Деревьев звезд где все едины —
    Прохожий клоун и трава
    Луч по щеке скользит и тает
    И на декорах слабый свет
    Щелчок затвора крик слетает
    И улыбается портрет

    Стекло израненное в раме
    Колеблется пространства дух
    Что будет что случится с нами
    Соединяет мысль и звук
    О молодость моя — потеря
    В гирляндах высохших теперь я
    Приходит время прозревать
    Рассудком жить и горевать

    Макс Жакоб
    (1876–1944)

    * * *

    Вечер… В зеркало печали
    Дав себя увлечь мечтам, —
    В нем вы ангела искали,
    А нашли свой образ там.

    Где же вы, Элеонора,
    С волосами диких волн,
    Золотая, как Аврора, —
    К вам любовью весь я полн.

    — Ах, я очень виновата —
    Муж мой верный будет ждать.
    — Но любовь моя — крылата
    Я вас научу летать…

    Пусть мне муза лжет безбожно,
    Ваши пальцы — сердцу боль…
    Все в мечтах, увы, возможно:
    Я — пастух, но я — король.

    Жюль Сюпервьель
    (1884-1960)

    ПОЙМАТЬ

    Поймать и статую, и яблоко, и вечер,
    Край улицы и стену, тень, что тени легче,

    И ножку женщины. Поймать губами шею,
    Потом ладонь открыть. О, сколько птиц над нею!

    О, сколько птиц, взлетя, врастают в мир навечно:
    Тень, статуя, стена, и яблоко, и вечер…

    ЖИТЬ ЕЩЕ

    Что нужно ночи в снах
    Над головой деревьев,
    На мраморных столах
    Что нужно фруктам зрелым,
    Что тьме всего важней,
    Чтоб кровь стучала в венах
    Об истине, о ней —
    Расцветшей в сердце верном,
    Что нужно дню, скажи,
    На белизне страницы,
    Что нужно, чтобы жить
    Любви и всласть напиться
    И чтоб испить до дна
    Душе бесславье тоже…
    Нить наших дней одна
    И с каждым днем все тоньше.
    У сердца глуше тон,
    И годы — за порог,
    Скрип ворота — что стон.
    И тяжело ведро.

    Поль Элюар
    (1895–1952)

    ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

    И наши волосы — едины,
    И мы, прозревшие друг в друге.
    Ее лепили мои руки,
    И цвет один у наших глаз.
    Она — мое же отраженье —
    Душа — осколочек небес.

    Глаза, распахнутые вдаль,
    Во мне без устали горят.
    Ее мечты светлы всегда
    И лучезарнее, чем солнце —
    То смехом, то слезой даря, —
    О высказать ли, говоря…

    Жак Превер
    (1900–1977)

    КАКОЙ СЕГОДНЯ ДЕНЬ?

    Какой сегодня день
    Все наши дни с тобой
    мой друг
    Вся наша жизнь вокруг
    моя любовь

    Мы любим и живем душой прелюдий
    Мы живы потому что любим
    И мы не знаем то что это
    жизнь
    И мы не знаем что за день
    с тобой
    И мы не знаем что это
    Любовь

    * * *

    Свет лунный впадает в ночь
    Бегу я от шума прочь
    Бегу от себя я прочь
    Молчание превозмочь

    Пьер Реверди
    (1889–1960)

    ЗАВЕСА ОБЛАКОВ

    И гонит нас ветер
    В груди его пенье
    И пеною волн

    Плетет свои сети
    И дух мой как пленник
    В неволе времен

    Пройдет все на свете
    И горести эти
    Пройдут словно сон

    * * *

    Увы нет тайны никакой в твоих морщинистых руках
    Как нет печали никакой в твоих проснувшихся глазах
    По капле жизнь течет а там родник судьбы теряется в веках

    Жан Мореас
    (1856–1910)

    СТАНСЫ

    1

    Каждый день осыпаются с роз лепестки.
    И душистое лето уже отцветает;
    И уносится время в потоках реки,
    Что седой Аквилон торопясь, подгоняет.

    Вы забвенья искали в веселье своем,
    Не заметив в порыве безумства предела, —
    То струна оборвалась? Душа ль опустела?

    2

    Не говорите вы, что жизнь — веселый пир,
    Так думает глупец, играющий судьбою.
    Не говорите вы: «О как несчастен мир!» —
    Поскольку все пройдет, и жизнь — сама собою.

    С весною радуйтесь, открыв свое окно,
    И с ветром плачьте, всей душой любя его.
    И наслаждения испивши, как вино, —
    Скажите: «Это — все, и это — тень всего».

    3

    Только мертвые слышат мой голос земной.
    Сам в себе я потерян, как в темной гробнице.
    Я распахивал поле и сеял зерно.
    Для того ль, чтобы им воронью поживиться?

    Но гонимый толпой и тобой, Аквилон, —
    Я ютов пережить все мученья сначала,
    Чтоб в руках моих лира твоя, Аполлон,
    Каждый раз и мудрее и чище звучала.

    4

    Плывут облака в монотонной лазури
    Над спелыми зернами желтых полей.
    Над морем, как будто не знающим бури, —
    Вы — как паруса из моих миражей.

    Но лик ваш мрачнеет в порыве мятежном,
    Грозу предвещая еще вдалеке.
    Душа моя с вами в пространстве безбрежном
    И так же, как вы, я не понят никем.

    5

    Когда я в ветер, в ночь безлунную войду,
    У бездны на краю оставшись, —
    Пусть не услышу я в бушующем бреду
    Стук сердца, шуму волн отдавшись.

    Ты пену мне в лицо бросаешь.
    Океан, О дай мне все испить до края!
    Чтоб горечью твоей я был до смерти пьян.
    Тебе всего себя вверяя.

    6

    Когда же осень вновь, листвою догорая,
    Покроет ею пруд у мельничных руин;
    И будет ветер дуть у всех дверей, играя,
    И пустоту вращать над мельницей, один.

    Мне хочется туда вернуться, где как раньше
    Следы ведут к стене, увитою плющом,
    И взглядом уходя во тьму воды все дальше, —
    Как солнце, угасать бледнеющим лицом

    Мариан Гавалевич
    (1852–1910)

    ГРУСТНО

    Тишь, пороша кружится
    Весь день,
    Грусть на сердце ложится,
    Как тень.
    Хуже нет, когда надо
    Идти, —
    Ни души нету рядом
    В пути.
    Только в небо дорога
    Ведет,
    И никто, кроме Бога
    Не ждет…

    Мария Конопницкая
    (1842–1910)

    КАК ШЕЛ КОРОЛЬ В ПОХОД

    А как шел король в поход —
    Пели трубы у ворот,
    Пели трубы золотые,
    Солнцем славы залитые.

    А как шел на битву Стах —
    Зашумел ручей в кустах,
    Зашумело жито в поле,
    Так, что сердце сжалось болью.

    Косят пули, как серпами,
    Люди падают снопами.
    Королю счастливо бьется —
    Смерть холопам достается.

    Там — орлы на стягах древних.
    Там — кресты скрипят в деревне.
    Стах упал от смертных ран,
    А король от славы пьян.

    Как домой влетала стая —
    Зорька встала золотая.
    Стали бить колокола —
    Королю — хвала, хвала!

    А как Стаха в яму клали —
    Лишь деревья про то знали.
    По нему звонить весь век
    Колокольчикам в траве.

    Майк Йогансен
    (1895–1937)

    * * *

    И птицы летят
    В небесных озерах
    Вдоль туч островов.

    ДЕНЬ

    Припавши к тучам, пил и пил,
    И оторвался и вздохнул,
    И свистнул Див, и день
    Ответил в дубе.

    И снова льнул, и плыл, и плыл,
    А листья — крылья лилий
    Летели в синей глубине
    И в сизой пене стыли.

    Прокуда свет кропил и лил
    Из солнца-дуба радость,
    Он снова пил и пил, и пил.
    И день тонул, и дальше плыл
    До края.

    * * *

    Вернитесь!
    Так голос прилетел вмиг опять
    В мир птицей,
    И сердце сжал, и руки опустились в реку вспять,
    Трамвай прорезал тишину, сорвал.
    Я слышал — падал день, росла трава,
    Все выше над землей, и над грачами,
    так,
    Что ее люто рвали и клевали птицы.
    Но снова:
    Вернитесь!
    Ниже
    и неслышней, чем ненастигший гул
    столицы,
    Где в несметных тротуарах смертно слово

    НОЧЬ

    Ясно…
    Так ясно и днем не бывало.
    Ясно.
    На сердце ни стона, ни гнева,
    Тихо — то девушки спящей очи.
    Земля пропала.
    Только ночь.
    Только небо.

    Но мозг воспаленный — сразу
    Не хочет.
    Не может,
    И в дрожи нервозной
    все бьется растерянный разум,
    И вот из земли взрастают,
    как крылья, гигантские тени,
    Все выше и выше, бесчетная черная стая,
    И стонет, и плачет, и крячет,
    и дико хохочет,
    И черными пальцами в смертном распутье
    в отчаянье мечется в звездах…
    …Но стоит лишь смежить очи —
    Тихо,
    Ясно,
    Ясно, и большего сердце не хочет,
    Мир над уснувшей таким еще не был.
    Земля пропала.
    Только ночь,
    Только небо.

    * * *

    А тучи-горы — стражи страха
    Крушились, падали, плыли
    В громадинах-архипелагах,
    И птицы таяли в дали.

    Так в море мысль вчера угасла.
    Ее на крыльях унесли
    И выше глаз, и выше гласа
    Серебряные корабли.

    * * *

    Ах, дерево, что в памяти моей
    Взросло над горизонтом давних лет
    И в звездном поле тихо так уснуло —
    Не звезды это вовсе, нет,
    а деревей*
    Рай-деревом раскинулся над миром.
    И одолел полынь, и победил пырей.
    И вырос в игдразил.**
    Морями, тучами и снами измерим он.

    То дерево в ребячий край ведет,
    В туман, что закипает над рекою,
    И за холмы, туда, где не видать
    Была ли тайна — растворилась вновь,
    И в рожь, которую хорунжий-ветер
    Ведет за те холмы, чтоб встретиться, любовь,
    С тобою…
    Под деревом, возросшим среди лета.


      * Тысячелистник.
    ** Правильнее игтдрасиль — в скандинавской мифологии мировое дерево, гигантский ясень, пропитанный священным медом, дарующим мудрость и поэтическое вдохновение.

    * * *

    …И спит овсяная осень,
    И свет осененного слова
    Солнце сказало,
    И хлебом несло из жаркой мажи.*
    А листопад, облитая солома.
    Падать, падать устал он,
    Слабость скосит
    И сляжет
    Осень.

    И вот по улице дождь-морока
    Несет… и горько, и горько, и горько —
    За днями песни, за рифмами рифма,
    И скажет:
    Осенью с великого Рима
    Вот так же несло навозом, и хлебом,
    И дымом.
    А снег? Еще воробьи не замерзли.
    Не плачь, дурень,
    Раскрой же душу, слушай:

    Знаешь, как любо,
    Как трубы
    Весны,
    Бьется
    Сердце?


    * Мазанка.

    * * *

    Прольется из мглы
    Химерный запах полыни —
    Седые волы
    Лениво блуждают сквозь туч руины,
    Возросшие мили
    Целуют склонившийся ветхий путь,
    Извечный путь
    Голубых полей Украины.

    * * *

    Мне долго жить еще на белом свете:
    Немало дней созреет надо мною.
    Придите же ко мне, родные дети,
    Придите же — и я вас успокою.

    Ведь с вами был я пахарем в Огайо,
    Я ваш любимый негр из Колорадо,
    Бежали мы, плечом ладью сдвигая,
    Чтобы еще увидеть солнце рядом.

    Я ваш пространный, радостный отец,
    Взваливший все на каменные плечи.
    Я доведу, коль есть пути конец,
    И ветер с нами тоже встретит вечер.

    И вечером увидим этот край,
    Где сходятся несчетные дороги.
    И будет тихо. Тень. И свет. И рай.
    Возляжем на траве, возрадуясь, как боги.

    Максим Богданович
    (1891–1917)

    * * *

    Вы скажете мне, что душа у поэта,
    Когда сочиняет он дивные перлы,
    Небесным огнем обогрета,
    И в час тот меж всеми он первый…

    Спасибо, спасибо на ласковом слове,
    Душа моя, верно, счастливой была бы,
    Ах, если б не знал я, панове,
    Что песни горланят и жабы.

    НА ЧУЖБИНЕ

    Вокруг меня дивных цветов полыханье.
    Печально брожу среди них, одинок.
    Вдруг вижу, — мне синей головкой кивает
    Родной наш, забытый в тени василек.
    «Ну здравствуй, земляк!» Чуть заметен в долине.
    Склонившись, невесело шепчет он мне:
    «Друг, вспомним с тобой на богатой чужбине
    О бедной, далекой своей стороне».

    * * *

    Я, больной и бескрылый поэт,
    Помню, раз позабыл свое горе, —
    Это чудо явил Ваш привет.
    Я — больной и бескрылый поэт!
    Может, стих моей жизни пропет, —
    Вам — та песнь, что душе моей вторит,
    Как больной и бескрылый поэт
    На мгновенье забыл свое горе.

    РОМАНС

    Не найти мне покоя ни темною ночью, ни днем,
    То любовь меня мучит, сжигает палящим огнем.
    Но известно, как сильно ожегшись, ту боль заглушить,
    Надо к ране открытой холодной земли приложить.
    Видно заживо я схоронить себя в землю велю,
    Чтоб совсем излечиться и ту позабыть, что люблю.

    * * *

    Сердце ноет, разрывается от боли, —
    Ой, пойду из дома тесного да в поле.
    В чистом поле ветер веет, повевая, —
    Ты покинь меня, тоска моя немая!
    Я тогда бы в соловьиной песне росной
    Выплакал печаль, — на ветер бросил,
    И развеял бы ее он на раздолье.
    Чтоб не видеть мне вовеки той недоли.

    © А. Фролов, 2007–, вёрстка и дизайн