Поэзия
Проза
Переводы
Портрет в интерьере
Портал (гостевая книга)

Книга «Белый ветер» на ozon.ru


БЕЛЫЙ ВЕТЕР

«Новая книга стихов петербургской поэтессы Веры Орловской состоит из четырех частей, различающихся и временем написания стихотворений, и стилистикой. Автор переходит от классической формы к свободному течению стиха, подчиняющемуся своему внутреннему ритму и музыкальности. С одной стороны — обнаженность чувств, а с другой — ощущение истории через мифологические образы. Солнце, ветер, земля, человек — всё едино. Такова лирическая героиня Веры Орловской: мир входит в нее также легко, как она входит в море…».

Афиша
Анонс
Анфас
Аудио-видео
Аttention


* * *

Вставала я из полудённых трав
цветы на мне росли пока спала
кузнечик свою музыку сыграв —
уже забыл о том что я была
Дождь на Земле
не разбивал подков
о камни цокая
и в сердце повторяясь
и месяц не ронял
серебряных рогов
за небеса цепляясь —
пока трава вставала из меня

1997

* * *

Стоит болото,
В болоте вода,
В воде трава,
В траве песок,
На песке поясок.
Шла боль у болота,
Искала заботу —
На кого наболеть.
— Наболи на болото,
На воду,
На траву,
На песок,
На поясок.
Завяжу узелок
Не боли боле.

1982

ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЭСКИЗ

Художнику Г.Ежкову

1

Темный день,
Белая ночь.
Хладность стен
не превозмочь
жаром душ.
Будет дождь,
Ветер дуть
станет вдоль
весь путь.

2

Был ли город, пока я спала?
Ангел тихо сомкнул два крыла,
В небо остро вонзилась игла —
Было больно.
Где ты была? —
Так кричала метель — мела,
У причала вода бела —
Было больно.
Где ты была?

3

Сквозь дождь глядишь,
Твои картины — мир сквозь дождь.
Откроет дверь сквозняк —
войдешь
и остановишься
перед самим собой.
Рука рисует лист
плывущий...
Успокой,
скажи, что мир такой –
предутренний
и нежный,
Что мы туда придем...

* * *

Май —
черемуховый дух
на губах
и воздух-вдох
поднимает меня вверх —
рук едва заметный взмах —
май —
черемуховый дым
солнцеярого костра
медный горн
играй:
цветы
дерево в цвету
меня —
ту,
что пробует собой
всё понять  —
ветер ветряно обнять
И прижав к губам гобой
с ноты «соль»
взлетая в соло —
будь весенней и веселой —
просто будь.

1998

* * *

Зима протяжная гудит
в пастуший рог
Снега овец
а впереди —
их скотий бог
в полях пасет свои стада
И ветер-кнут
свистит как будто навсегда
он тут
Еще с размаху обожжет назло
и клочья шерсти полетят бело
с овечьих спин
в клубок смотав мой путь
Держась за ниточку — мы спим
а нас ведет куда-нибудь
Метель метлой метет во след
до чистоты
за веком век —
одни кресты
заместо вех.

1998

* * *

Сочинительница слов...
Что меня сюда звало —
в день слепой
и в ночь глухую?
Над огнем тебя целую —
не боюсь сгореть.
И когда тебя рисую —
я одной собой рискую,
а тебя уж не стереть.

Собирательница трав...
но целебен ли отвар —
если рана в глубине,
яд — в вине,
вино в крови?..
Жизнь моя,
плыви во мне!

1983

* * *

С утра ветра
со всех сторон —
я это чую —
во мне сентябрьская пора
листвой кочует
и падает у ног тропа
травы согретой
Отрывки лета
читает мутная вода
кому-то
А мы — увядшие цветы —
любовь исторгли —
заветы астры
чьи остры
восторги
и ярко пламя лепестков —
пыланье
И Парка нить плетет веков —
посланье
из тонких белых паутин
круженье кружев
где виноградник спелых вин
пьет дождь из лужи

1998

ПОЭЗИЯ

Из семени подняться и созреть
на маленьком пригорке —
на горе
иль на другом пространстве —
душа обречена на боли странствий
Я не зову с собою никого
туда где одиноко и тревожно
где истины привычные — ничтожны
поросшие высокою травой
сплетенною в созвездья небосвода
А по реке еще плывет венок —
ромашка
мята
лютик
василек
вот — мною обретенная свобода:
покуда солнце на краю горит —
сквозь мое горло ветер говорит —
березовая дудочка —
природа

1997–1998

* * *

Дождями размыт Петербург:
коричнево-серый
зелено-пожухлый
поблекше-небесный
болотно-лиловый
с белесою плесенью
с черным асфальтом
и ржавой листвой
Как пахнут разлитые краски
и сад нарисованный твой —
неЛетний —
лишь имя одно
меня согревает
твой воздух —
сухое вино —
лишь имя одно —
но влагу вливает
по слогу в меня —
по глотку
Прости мне и глупость
и юность
и нервность —
неровность
с откосом в тоску —
Всё это проходит:
вдоль улиц
шуршат кринолины
у лиц
очертания длинны —
бледны
словно тени
Парадная дверь —
и ступени
ступени
ступени —
прошли
века ли
года
или дни
И что угадали они
гуляя со мной по аллеям
не смея ко мне подойти?
Сегодня как будто теплее

* * *

Что же сухо моим губам
пить нектар? —
все цветы горьки.
Я — не та, кто стоит в ночи,
ожидая, что постучишь.
Я мечусь между двух светил,
обжигаясь из ночи в день, —
Стану звонче я и звончей
крика птичьего на заре —
назови меня, назови
тонким именем из души —
нитью солнечной обвяжи...

1989

НЕСТОР

Прожить еще на свете день
и дописать страницу...
Богоугодный Нестор, где
мог человек так заблудиться?
А киноварь — живая кровь,
А по черну чернила — гарь,
крылом бьет птица
по листам —
по небу.
А золото по куполам
святится...
Но замаран слог.
И золотой телец убог,
И тащит тело на убой
его хозяин —
к смерти близкий
и потому по-скотски зол
в своем дворце —
в своей темнице.
Опять живем перед грозой,
и отсвет молний на лице
мне снова мнится:
лжецелование Креста
и лжевестившие уста
под сводом Храма...
А в дальней келье у стола
усталый Нестор жжет дотла
свечу
чтобы не видеть срама

МОЙ ПЕТЕРБУРГ

Из лета в зиму
на излёте —
тепло в себе не берегл
Меня с тобою не разнимут
разорванные берега
Обнявшись над Невой мостами —
на дне увидеть небеса
В узор чугунный вплетена
моя коса
И не устами
произнесенные слова
несет вода
Стена
дождя
нас настигает словно лава
изверженная с облаков
и зверь грозит грозой и громом
Да что стенать —
ведь это и зовется домом —
вплываешь в город
туманы разводя рукой
И чем ты горд
с душою голой

1998

ЗОРОАСТР

Он искал Зороастра
и гнал с водопоя стада
непослушных баранов
в колечках от дыма костра
на котором кипела простая пастушья еда
что приправлена звездною солью в котле
небо плавало в нем остывая чернея
и огонь разрастался
Уже вечерело
он свернувшись как зверь засыпал на земле
на дороге в ущельях
и в хижине старой
такой же как живший в ней старец
он ловил его слово что жемчуг со дна —
Он искал Зороастра
Светила Луна
Лань к нему приходила домой
а на завтра
он уже уходил по дороге другой
чтоб найти Зороастра
в заблудившихся дальних селеньях из камня
у людей тех — такие же серые лица
и не знают они о стране что лежит за песками
и огонь превращенный в золу —
в их слезах помутневших слезится
Исчисленное множеством лун
Время сыплется в чашу Пространства
Жизнь испив - не спасешься от жажды
В одинокой пещере себя он услышал однажды:
— Ты нашел Зороастра

1997

* * *

Снег летел и чуть дышал
в зеркало холодных окон,
отражающих всё сразу —
мир мозаично дробя...
Ты таким его составил.
Я стояла у стола,
Я устала от себя —
Вазу двигала руками —
место вазе не нашла...

1986

ПЕСНОПЕНИЯ В СМОЛЬНОМ СОБОРЕ

Великолепное звучанье
как будто вылепил Творец
души открывшейся венчанье
с душой блаженной —
Храм Венец
Золотоясный купол солнца
и неба синяя купель
крещенных духом светом льется
насквозь слова молитвы пей
держась щепотью пальцев в мире
и осенив себя крестом —
идем дорогами одними
где дикий смех как смертный стон
моих глумливых улиц броских
сойти с которых нету сил
В Соборе певчий голос просит:
«Спаси мя Господи спаси»

1990

* * *

Земля потеряна в снегу
в снегу запутана дорога
дорога падает отлого
отлого сердце на бегу
бегу всё впереди души
души вокруг себя не видя
не видя как грустит Овидий
Овидий изгнанный в глуши
в глуши далекого Дуная
Дуная воды — что лета
лета где лето чтоб летать
летать как бабочка родная
родная радость римских снов
снов где мой снег ему не ведом
не ведом ток реки по Ведам
по Ведам как по венам слов

1997

* * *

Выздоровленье — речь из немоты
и цвет из цветоложа,
взгляд из окна, как из себя на мир
который был таким и стал таким,
но это не одно и тоже,
как и деревья эти, и Луна,
и струны лир,
что смолкли...
Все эти кипарисы, лавры, смоквы,
хитоны белые...
Иду, иду по зелени, по голубой тропинке,
сейчас пойму, куда она ведет,
но тысячи пчелиных сот — жилища пчел
небесных звезд
слепят меня...
И жар снимает мокрый лоскуток,
как бабочки прикосновенье,
как шелест листьев надо мной.
Ни знаков никаких, ни строк —
лишь воздуха отдохновенье...
Так вот откуда мы живем
и дышим, и вбираем слово,
чтоб воплотить его и снова
забыть на сто веков потом,
Проснуться бабочкой, травой,
дождем под чьим-нибудь окном —
и ничего не знать об этом
ни сном, ни духом, ни стихом...

1995

* * *

Мне говорить не хочется о боли
когда болит —
я вспоминаю как в зеленом поле
мой мак горит
как будто маленький огонь
во мне растет —
прижми к щеке мою ладонь —
поёт
Что мы без музыки
что музыка без нас? —
холодная струна
как скрип ворот пустых
Но скрипка на сердце —
и закружился вальс
в три такта бьется жизнь
в движениях простых
Так под ногами мокрая трава —
еще одна нехитрая примета
что повод есть мой друг для торжества
взошедшего над нами Света

1998

* * *

Господи я счастлива проснуться
Снег спешит из ночи
в молоко рассвета окунуться —
снова быть
на странице белой многоточьем
Странницей иль птицей
может быть
я живу невидимая вами
так в себе не ведая границ
мы соприкасаемся крылами
в небе где бесшумная звезда
смотрит вниз
как в выпитый колодец
Выплеснись небесная вода
в лоно нерожденных Богородиц
и в единой Матери взойди
каждой каплей отражая Солнце
на земле где светом остается
то что было некогда в груди

1998

* * *

Я в простоте пространства распростерта
меня встречает ветер за углом
я чувствую — какой в душе излом
и кривизна во взгляде отраженном
как в зеркале шутливо искаженном —
но не смешно
Нас облака случайно задевают —
и не известно что там затевают —
что ждать земле
Я открываю в день свое окно
чтоб дух весны в меня вошел незримо
Вот так же точно ветер дул из Рима
а он лежал в руинах и золе

1997

* * *

Быстро бьется жизнь в виске
жилкой —
тоненькой травинкой
и висит на волоске
одуванчика седого
капля утра —
радость слова —
рай
зажатый в кулачке
а ребенок всё смеется —
бабочка в ладошке бьется
это — я
крылья радуги помяты
пыль —
её пыльца и прах
отлетит
но воздух мяты —
чья-то память на устах

1998

РОДНЫЕ БЕРЕГА

Пирамидальных тополей
вверх устремленная надежда —
высокий звук
от спутанных корней
до острия вершин
что небо держит
на уровне души
я слушаю дыхание внутри
стареющего дерева —
и совпадает ритм
и тон строки
и то
во что я верила
когда глазами улетала в высь
прищурясь от серебряного блеска
звенящих листьев как подвесков
гречанки на горячем берегу
где солнцу отдавала свое тело
и я сама
а брызги волн мой охлаждали пыл
И парусник на дальний остров плыл
везя рабов и скифские подарки
и девушка о чем-то грустном пела
на языке гортанно-жарком
Я возвращаюсь к этим берегам
издалека
отодвигая время
как занавес
как тунику к ногам
я сбрасываю вновь
покровы — это бремя
Всё заново —
всё также как всегда
И первая любовь —
единственна
как первая беда

1997

© А. Фролов, 2007–, вёрстка и дизайн